Чтение онлайн

Старейшая остановилась, ожидая тварей. Она сделала глубокий вдох и выдохнула, стараясь расшевелить спокойное сердце. Сердце юноши, напротив, само забилось учащённо; разум едва сдерживал волнение. Из леса донёсся хруст валежника. Вскоре появились монстры.

"Шестеро. Все взрослые", -- оценила априка. Глаза Ано впились в них, пока мозг предугадывал действия врагов. Старейшая встала и приготовилась. Ромей крепче сжал рукоять, намереваясь уклоняться. Мыйо приблизились на расстояние прыжка; Маниус подогнул колени; Ано метнула приманки. Один мыйо прыгнул; Примус с силой толкнулся вбок. Остальные замешкались, опустив носы к приманкам. Маниус уклонился, готовясь поразить монстра; взор ромея окрасился светом. "Кушайте, кушайте", -- мысль Лучезарной, сопровождённая ухмылкой, проводила таблетки, слизанные языками тварей. Клинок юноши достиг шеи хищника; чувства сообщили об опасности. Маниус рванулся вбок, наугад взмахнув мечом. Пять громких хлопков прозвучали почти одновременно; пять челюстей разлетелись по сторонам. Уцелевший мыйо приземлился неподалёку; на боку монстра зияла глубокая рана. "Убью!" -- разъярился ромей и кинулся к зверю; боцьен прорезал переднюю лапу, распоров мышцы. Тварь рванулась к изгнаннику, но не смогла поразить. Отверженный продолжал резать тварь и уклоняться; мыйо покрылся ранами.

– - Сдохни!
– - крикнул юноша и отрубил-таки голову твари. Лучезарная бросила на него быстрый взгляд, затем рассмотрела убитых мыйо. "С юга", -- определила древняя. Маниус припал на колено, оперевшись на меч. Перед глазами, смешиваясь с опьянением победы, проплыла первая встреча с мыйо; проплыли и унижения, терпимые им после. Юноша вспомнил о клятве, данной после изгнания: вспомнил о клятве мести.

– - Держись теперь, Клоди, -- прошептал отверженный. Боцьен блеснул в лучах восхода и отсёк у монстра треть лапы. Примус почистил меч и вернул его за спину, затем омыл лапу в спокойном море. Пальцы изгнанника вынули пробки уз ушей.

– - Я пойду во Флумун-викус, накажу мерзавца Клодиуса, -- сказал ромей и подобрал пиру.

– - Я догоню, друже, -- отпустила старейшая.
– - Всё рано по пути.

Маниус неторопливо побрёл в сторону леса.

– - Ну вот, лодку придётся закреплять одной, -- выдохнула Ано, возвращаясь к судну.

Шаг, лёгкий рывок, и очередная обугленная сосна осталась позади. Перед глазами раскинулась зелёная, наполненная свежей травой и молодыми деревцами равнина, лишь изредка обнажающая обгорелые ветви. В вышине -- белеющее, лишённое туч небо и пречистый бог, сушащий землю жаркими лучами.

Маниус преодолел ещё несколько препятствий, затем скинул пиру и сел на очередной обгорелый ствол. Лёгкие вдыхали свежий воздух, наполняясь как можно полнее. Изгнанник порылся в суме и достал карту. Взгляд упал на тонкие линии, найдя нужный участок. "Если буду идти вверх по Тенусу, -- рассуждал охотник, -- выйду к магистрали, а там поворот я знаю". Юноша убрал карту и достал финик. Приятная сладость наполнила рот. "Нужно ещё проникнуть незаметно: солдат там бывает многовато, -- напомнил себе юноша и взглянул на Атона.
– - Жара: идти придётся ночью".

Вечер ещё не успел принести земле прохладу, а Примус уже двигался вверх по реке, стараясь огибать густые заросли. Душа изгнанника наполнилась спокойствием. Разум оставался незамутнённым и думал лишь о том, как бы побыстрее преодолеть маршрут. Ноги не торопились уставать, отдавая дань пережитым тренировкам. Глаза блестели во тьме.

Первая прохлада принесла с собой тучу мошки, к которой позже присоединились комары; пришлось намазаться "зельем" априк. Маниус взглянул под ноги, обнаружив там признаки болота. "Лучше сделать крюк", -- подсказал опыт. Ноги послушно свернули от Тенуса, выражая готовность к новому переходу. Примус вспомнил, как брёл от деревни неизвестно куда. Сердце отдалось гулким ударом, когда в памяти всплыл образ Йоко. Отверженный тут же развеял его, возвратившись ещё немного в прошлое; ноги слегка ускорились, стараясь приблизить час возмездия. Атон коснулся горизонта: наступил сумрак.

Чистая луна поливала равнину мягким светом; под ногами по-прежнему шелестела молодая трава. Маниус уверенно преодолевал пасс за пассом. С осознанием, что расстояние неумолимо сокращается, приходила удовлетворённость. Взор стал немного ярче; сила мыйо добавила движениям свежести. Копошение мелких зверьков юношу не беспокоило; монстров он не чувствовал.

"Тенус рядом: всё правильно", -- думал ромей, оставляя за спиной очередную сотню пассов. До ушей долетел лёгкий рык. Взгляд быстро отыскал владельца голоса. Среди травы маленький лисёнок пытался разорвать шкуру мёртвой ящерицы. Маниус шагнул к животному. Лис скрылся в траве. Изгнанник наклонился и поднял ящерицу. Рептилия оказалась длиной в полтора локтя. Желудок поспешил напомнить, что хочет свежего мяса. Глаза сразу отыскали подгорелые ветки для костра. Юноша внимательно оглядел ящерицу, потом взял обеими руками и рванул. Туша послушно разделилась. Изгнанник кинул половинки на землю.

– - Совсем оголодал, наверно, -- сказал отверженный, обращаясь к лису.
– - Терпи: скоро мышата подрастут.

"После пожарищ с пищей туго: тяжко зверью..." -- подумал Маниус и побрёл в сторону восхода. Атон обещал появиться нескоро.

После заросших берегов Тенуса дорога показалась божественным подарком. Привыкшие к густой траве ноги слегка подскакивали, удивляясь лёгкости перехода. Глаза изгнанника смотрели на обочины, боясь пропустить очередной знак. "Когда же..." -- думал Примус, ища глазам знакомый поворот. "Когда же..." -- вторила ненависть, готовая в любую секунду выплеснуться наружу.

По дороге юноша шёл почти полные сутки, отдыхая лишь в самый зной и глубокой ночью. Иногда ромею встречались запряжённые мулами повозки, неторопливо везущие в сторону столицы людей с нехитрым скарбом. Изредка позади повозок рабы вели немного скотины. Бывшие соотечественники с ужасом смотрели на отверженного, не находя в себе сил заговорить с ним. И даже когда редкий храбрец окликивал его, Маниус молча проходил мимо, будто был нем.

– - Неужели из мужей априк?
– - переговаривались люди.

– - Да вроде наш. А кто его разберёт?

– - Наверно, за мыйо пришёл.

– - За мыйо? Хвала Юноне!

– - Да что он сделает один? Все мы отправимся в гости к Оркусу...

И голоса отдалялись, со временем полностью затихая. Охотник же продолжал идти, сворачивая с магистрали, лишь когда заслышит громкую поступь солдатских сандалий либо быстрый конский топот.

Знакомая развилка встретила Маниуса с очередным закатом. На западе появились небольшие тучки -- вестники скорого возвращения дождей. "Идти осталось два дня: ночью отосплюсь", -- решил отверженный, сворачивая в родные леса. Мыйо так и не появились.

Блеск выбеленных стен постоялого двора успел потускнеть. Кузня Кезо не дымила.

Примус сжал ветку десницей, справляясь с очередным порывом. Даже издалека ромей разглядел скопившихся на площади солдат. "Ночью..." -- подсказала ненависть, и разум стих, предлагая остальную работу телу. Маниус не помнил, как преодолел остатки миллиария. Не помнил, как сбросил суму в исхоженном лесе. Не помнил, как прополз по полю, подобравшись к валу. Он думал лишь о том, как незаметно очутиться в вилле Клодиуса: думал лишь о мести.

Вечер сменился ночью. Густая туча закрыла луну, оставив глазам лишь тусклый свет факелов. Изгнанник подкрался к валу, найдя хорошо знакомый участок. "Зря ты заставлял нас чинить его, Клоди", -- припомнил отверженный, когда руки нащупали вбитые им колья. Взор окрасился яркой вспышкой; сила мыйо помогла рвануть тело вверх. Несколько осторожных прыжков, и ромей в деревне. Теперь нужно проскользнуть в виллу.

Маниус прислушался: легионеры делят что-то на площади. Огляделся: близко никого. Примус согнулся и гуськом прошёл в тени домов и заборов. Факелы, зажжённые у входа в виллу, заставили остановиться. Напротив виллы гудела толпа солдат; слышались громкие выкрики. Среди голосов изгнанник расслышал и Клодиуса. Перед взором промелькнула знакомая тога. Примус коснулся лапы мыйо, заткнутой за пояс. "Скоро..." -- пробудилась ненависть. Отверженный увидел, что ссора на площади переросла в драку. Он осторожно, словно кошка перед прыжком, начал подкрадываться к входу. Крики и ругань продолжали нарастать; стража у дома неуверенно переминалась, опасаясь покинуть пост у дверей. Отверженный замер, не находя решения. Гнев начал бороться с разумом, порываясь поразить наместника уже сейчас; тело оставалось неподвижным, страшась смерти.