Чтение онлайн

– Дружба дружбой, а служба службой.

Они помолчали.

– Между прочим, знаешь, Вана арестовали, - сказал Кэнси. Предупреждал же я его, не послушался, упрямец.

– Ничего, я уже все уладил, - сказал Андрей.

– Как так?

Андрей с удовольствием рассказал, как ловко и быстро он все уладил. Навел порядок. Восстановил справедливость. Приятно было рассказывать об этом единственном удачном деле за целый дурацкий невезучий день.

– Гм, - сказал Кэнси, дослушав до конца.
– Любопытно... "Когда я приезжаю в чужую страну, - процитировал он, - я никогда не спрашиваю, хорошие там законы или плохие. Я спрашиваю только, исполняются ли они..."

– Что ты этим хочешь сказать?
– осведомился Андрей, нахмурившись.

– Я хочу сказать, что закон о праве на разнообразный труд, насколько мне известно, не содержит никаких исключений.

– То есть ты считаешь, что Вана надо было закатать на болота?

– Если этого требует закон - да.

– Но это же глупо!
– сказал Андрей, раздражаясь.
– На кой черт Эксперименту плохой директор комбината вместо хорошего дворника?

– Закон о праве на разнообразный труд...

– Этот закон, - прервал его Андрей, - придуман на благо Эксперименту, а не во вред ему. Закон не может все предусмотреть. У нас, у исполнителей закона, должны быть свои головы на плечах.

– Я представляю себе исполнение закона несколько иначе, - сухо сказал Кэнси.
– И уж во всяком случае эти вопросы решаешь не ты, а суд.

– Суд укатал бы его на болота, - сказал Андрей.
– А у него жена и ребенок.

– Dura lex, sed lex, - сказал Кэнси.

– Эту поговорку придумали бюрократы.

– Эту поговорку, - сказал Кэнси веско, - придумали люди, которые стремились сохранить единые правила общежития для пестрой человеческой вольницы.

– Вот-вот, для пестрой!
– подхватил Андрей.
– Нет единого закона для эксплуататора и эксплуатируемого. Вот если бы Ван отказывался перейти из директоров в дворники...

– Это не твое дело - трактовать закон, - холодно сказал Кэнси.
– Для этого существует суд.

– Да ведь суд не знает и знать не может Вана, как знаю я!

Кэнси, криво улыбаясь, помотал головой.

– Господи, ну и знатоки сидят у нас в прокуратуре!

– Ладно-ладно, - проворчал Андрей.
– Ты еще статью напиши. Растяпа следователь освобождает преступного дворника.

– И написал бы. Вана жалко. Тебя, дурака, мне нисколько не жалко.

– Так ведь и мне Вана жалко!
– сказал Андрей.

– Но ты же следователь, - возразил Кэнси.
– А я - нет. Я законами не связан.

– Знаешь что, - сказал Андрей.
– Отстань ты от меня Христа ради. У меня и без тебя голова кругом идет.

Кэнси поднял глаза и усмехнулся.

– Да, я вижу. Это у тебя на лбу написано. Облава была?

– Нет, - сказал Андрей.
– Просто споткнулся.
– Он поглядел на часы. Еще по рюмке?

– Спасибо, хватит, - сказал Кэнси, поднимаясь.
– Я не могу выпивать так много с каждым следователем. Я пью только с теми, кто дает информацию.

– Ну и черт с тобой, - сказал Андрей.
– Вон Чачуа появился. Пойди спроси его насчет "Падающих Звезд". У него там бо-ольшие успехи, он сегодня хвастался... Только учти: он очень скромный, будет отнекиваться, но ты не отставай, накачай его как следует, матерьялец получишь - во!

Кэнси, раздвигая стулья, двинулся к Чачуа, уныло склонившемуся над тощей котлеткой, а Андрей, мстительно ухмыльнувшись, неторопливо пошел к выходу. Хорошо бы подождать, посмотреть, как Чачуа будет орать, подумал он. Жалко, времени нет... Н-ну-с, господин Кацман, как там у вас дела? И не дай вам бог, господин Кацман, снова вола вертеть. Я этого не потерплю, господин Кацман...

В камере тридцать шесть весь мыслимый свет был включен. Господин Кацман стоял, прислонившись плечом к раскрытому сейфу, и жадно листал какое-то дело, привычно терзая бородавку и неизвестно чему осклабляясь.

– Какого черта!
– проговорил Андрей, потерявшись.
– Кто тебе разрешил? Что за манера, черт побери!..

Изя поднял на него бессмысленные глаза, осклабился еще больше и сказал:

– Никогда я не думал, что вы столько понаворотили вокруг Красного Здания.

Андрей вырвал у него папку, с лязгом захлопнул железную дверцу и, взяв за плечо, толкнул Изю к табурету.

– Сядьте, Кацман, - сказал он, сдерживаясь из последних сил. В глазах у него все плыло от ярости.
– Вы написали?

– Слушай, - сказал Изя.
– Вы здесь все просто идиоты!.. Вас тут сидит сто пятьдесят кретинов, и вы никак не можете понять...

Но Андрей уже не смотрел на него. Он смотрел на листок с надписью "Показания подследственного И.Кацмана..." Никаких показаний там не было, там красовался рисунок пером - мужской орган в натуральную величину.

– Сволочь, - сказал Андрей и задохнулся.
– Скотина.

Он сорвал телефонную трубку и трясущимся пальцем набрал номер.

– Фриц? Воронин говорит...
– Свободной рукой он рванул на себе ворот.
– Ты мне очень нужен. Зайди ко мне сейчас же, пожалуйста.

– В чем дело?
– недовольно спросил Гейгер.
– Я домой собираюсь.

– Я тебя очень прошу!
– Андрей повысил голос.
– Зайди ко мне!

Он повесил трубку и посмотрел на Изю. Он сейчас же обнаружил, что не может на него смотреть, и стал смотреть сквозь него. Изя булькал и хихикал на своей табуретке, потирал ладони и непрерывно говорил, разглагольствовал о чем-то с отвратительной самодовольной развязностью, что-то о Красном Здании, о совести, о дураках-свидетелях - Андрей не слушал и не слышал. Решение, которое он принял, переполняло его страхом и каким-то дьявольским весельем. Все в нем плясало от возбуждения, он ждал и все никак не мог дождаться, что вот сейчас откроется дверь, мрачный злой Фриц шагнет в комнату, и как изменится тогда это отвратительное самодовольное лицо, исказится ужасом, позорным страхом... Особенно если Фриц явится с Румером. Одного вида Румера будет достаточно, его зверской волосатой хари с раздавленным носом... Андрей вдруг почувствовал холодок на спине. Он весь был в испарине. В конце концов еще можно переиграть. Еще можно сказать: "Все в порядке, Фриц, все уладилось, извини за беспокойство..."

Дверь распахнулась, и вошел хмурый и недовольный Фриц Гейгер.

– Ну, в чем дело?
– осведомился он и тут же увидел Изю.
– А, привет!
– сказал он, заулыбавшись.
– Что это вы затеяли посреди ночи? Спать пора, утро скоро...

– Слушай, Фриц!
– завопил Изя радостно.
– Ну объясни хоть ты этому болвану! Ты же здесь большое начальство...

– Молчать, подследственный!
– заорал Андрей, грохнув кулаком по столу.

Изя замолк, а Фриц мгновенно подобрался и посмотрел на Изю уже как-то по-другому.