Графиня Грандвелл
Шрифт:
— Жив! Ульвар! — послышались с берега крики, преданные конунгу радостные воины торопились навстречу, их было около сорока человек.
— Жив, да хмельной! — рявкнул Бродди. Ульвар старался идти как можно увереннее, хотя ноги заплетались и приходилось иногда опираться на плечо Зигфрида, который чувствовал себя ненамного лучше.
— Мы уж думали, ты с Одином пируешь… — молвил кто-то из встречающих.
— Нет, всего лишь с нами, — хмыкнул Бродди. — Забирайте своего вожака, да уплывайте и поскорее. Мои люди злы на вас, как бы чего не выкинули, могут и драккар ваш спалить… И более в этих землях не показывайтесь!
Ульвар был безмерно рад, что остался жив. Он молча стоял на палубе своего судна, глядя в тёмное ночное небо, где в небольших просветах между плывущих облаков пробивалось сияние Луны и мерцали звёзды, он благодарил всех богов, что может опять созерцать красоты этого мира. По натуре конунг был жизнелюб, хотя смерти вовсе не боялся. Перед глазами всплыло родное личико дочери, словно светлый мираж… Как же он любил эту неугомонную девчушку, которая внешне была похожа на отца, с такими же рыжими волосами и зоркими серыми глазёнками. Малышке Сири было всего пять, но выглядела она старше своих лет, да и умом была развита не по годам. С ней в основном занималась тётка Гудрун, которая души в ней не чаяла. А вот родная мать, Малинда, к сожалению, почти не уделяла внимания своей дочери, красавица графиня относилась к своему чаду весьма прохладно, больше хлопоча о своей внешности и нарядах. Такое её поведение сильно злило Гудрун, которая не раз высказывала с горечью брату, что его саксонская жена ни на что не пригодна, кроме постели.
— Только ради титула и тебя терплю её, — не раз ворчала сестра. — Так бы уже давно прирезала! Пустышка она! Детей рожать не желает, уж уверена, что пьёт зелья, чтоб не понести… Да и в хозяйстве толку нет от неё, вот у наших ярлов есть дочери-красавицы… Выбери из них себе наложницу, раз по христианским законам нельзя брать вторую жену… У нас-то всё проще…
— Я разберусь, сестра! Не лезь не в своё дело! — рычал в ответ недовольно конунг, а сам осознавал, что кроме равнодушной к нему жены никого не желает. Ульвар понимал, что Малинда его никогда не любила и не хотела, возможно и ненавидит до сих пор… Но он приходил и просто брал её силой каждый раз, словно не мог насытиться. Она словно богиня Фрейя, прекрасная и желанная, вызывала раз за разом дикую похоть у конунга, который никогда не отказывал себе в мирских удовольствиях.
Ночное Северное Море казалось относительно спокойным, попутный холодный ветер подгонял судно Ульвара, сам же викинг, стоя на палубе и рассуждая о жизни даже и не подозревал, что в данный момент его сводный братец Орм совершает повторный набег на посёлки Бродди.
Этельвольд высадился на противоположном берегу Темзы в числе первых, его пристальный взгляд был прикован к холмам, к возвышающейся знакомой фигуре всадника, которого он узнал бы из тысяч… Ненавистный двоюродный брат Эдуард, занявший престол Уэссекса, унаследовавший титул «короля англов и саксов». Этельвольд был более, чем уверен, что брат так же зрит на него, с лютой ненавистью и жгучим желанием сражаться.
Его Величество незамедлительно дал приказ нападать, и воины ринулись в атаку. Выставив впереди себя торчащие длинные копья и прикрываясь щитами, конница армии Эдуарда слаженно двинулась вперед, на врага. Даны как раз лишь завершали высадку на берег, тут же бросаясь в бой. Мрачно-серые воды Темзы обагрялись кровью, звучали яростные крики, лязг оружия… Берег реки усеивался неподвижными телами убитых, Этельвольд же вмиг оценивал ситуацию, осознавая, что армия брата значительно превышает по количеству его отряд. К месту битвы подтягивались воины короля, все действия были слажены, приказы Эдуард отдавал чётко и своевременно.
Эрик Грандвелл отменно орудовал двуручным мечом, уже и не считал, скольких данов сегодня порубал… Его обученные воины были также на высоте, граф лишь мог только гордиться своим отрядом, часть которого была фактически в составе конницы в авангарде королевского войска. Остальные люди Эрика сидели в засаде, ожидая приказ, а именно лучники и пехота.
Этельвольд осознал, что срочно нужно отступать, иначе всех попросту перебьют. Что-то подобное он мог предположить, ведь этот поход лишь первый. Он успел приблизительно прикинуть численность армии короля, оценить силы свои и его, прощупать возможности, сравнить… Датские воины награбили достаточно в этом походе, так что они останутся довольны добычей. Этельвольд дал приказ отступать остаткам своей армии, выжившие люди поспешно занимали судна и лодки, а он сам с яростью взирал на отдаляющуюся фигуру всадника-брата, который на этот раз победил. И они оба понимали, что это столкновение лишь только начало войны…
Деми как раз сидела у камина в зале, попивая красное подогретое вино из серебряного кубка и хмурясь при изучении очередного отчёта по делам хозяйским.
— Ваша Светлость! Известия от Его Светлости графа Эрика! — вбежавший в помещение юнец-слуга чуть не споткнулся о лежащую на полу медвежью шкуру, он пытался отдышаться, а раскрасневшееся лицо выражало радость.
Деми подскочила с кресла и буквально выхватила письмо из руг слуги. Она нетерпеливо сорвала восковую знакомую печать, разворачивая сложенный лист пергамента.
«Моя маленькая Деми!
Это сражение с данами мы выиграли, они отступили и у нас потери минимальные. Наши воины разбили лагерь недалеко от берегов Темзы, король Эдуард собирает всех графов на военный совет в ближайшей по пути крепости земель Уорчестера, где мы будем иметь возможность временно отдохнуть. Также планируется празднество в честь первой победы, на котором я бы очень хотел лицезреть тебя, моя графиня. Я безумно тоскую, моя любимая Деми.
Твой навеки,
Эрик Грандвелл.»
— Твой навеки… — прошептала вслух Деми восторженно, словно смакуя эти слова супруга. — Как же я скучаю по тебе…
Графиня собиралась в дорогу довольно быстро, приняв решение путешествовать верхом налегке, прихватив с собой из одежды два сменных наряда.
— Ты даже горничную с собой не возьмёшь? — Эрмин казалась недовольной и обеспокоенной, она нервно расхаживала по залу, скрестив руки на груди.
— Джилли немного кашляет, а пора сейчас холодная, пусть остаётся в крепости. А я сама справлюсь, да и быстрее доберусь! Меня будут сопровождать пятеро человек-воинов. С чего Вы так волнуетесь? Да и мне спокойнее будет, если Вы и Джилли вместе присмотрите тут за всеми, в частности за малышкой Кейт, — графиня пыталась успокоить Эрмин, ведь наставница монастыря считала, что негоже Деми ехать одной в компании мужчин, да и помощь служанки нужна будет. Но переубедить упрямую хозяйку было нереально.
— Потеплее оденьтесь, Ваше Сиятельство, — холодно молвила Эрмин. — Пусть уж будет по-Вашему…
Перед сном Деми поцеловала рыжеволосую дочку, они вместе прочитали молитву Пресвятой Деве Марии, благодаря её за прожитый день, затем Кейт потребовала очередную сказку про эльфов.
— Мамочка, ведь ты уедешь к папе, а мне более никто не расскажет такую сказочку, ведь Маргарет кроме молитв ничего больше не знает! — девочка сложила бровки домиком, глядя на мать такими умоляющими глазами, что Деми пришлось на ходу придумывать очередную историю про прекрасного эльфа, который освободил принцессу от злого тролля. Девочка всегда любила слушать, как добро побеждает зло и после этого лишь спокойно засыпала.