Графиня Грандвелл
Шрифт:
Местные деревни находились на возвышенностях, обнесённые земляным валом и частоколом. Сами дома строились в основном из дуба, длинные и одноэтажные. Площадь строения разделялась на три части, в средней обитали люди, а в крайних находились сараи и конюшни, либо мастерские и места для складов.
Дом конунга Ульвара был возведён из камня, он напоминал скорее небольшую крепость, нежели типичное жилище викинга. Когда-то на этом самом месте отец построил маленькую деревянную лачугу, которую со временем пришлось полностью переоборудовать, но всё же сам очаг остался там же, по центру зала, где готовилась еда, а в крыше имелось отверстие, выполняющее функцию дымохода и вентиляции.
— Ульвар! — раздался знакомый крик Ингерды, женщина уже мчалась по улице навстречу измученному и изрядно потрёпанному конунгу. — Как же рада Вас лицезреть живым и здоровым! Ведь говорят, что Орм ещё не вернулся с похода, что же стряслось? Почему вы не вместе?
— Проводи-ка меня и моих верных воинов в дом, поесть бы с дороги! Да распорядись, чтоб наполнили лохань тёплой водой, хотелось бы помыться…
Ужин в доме Ульвара проходил в весьма оживлённой обстановке. Сам конунг восседал во главе длинного дубового стола, на широких лавах, устланных шкурами, разместились прибывшие с ним из похода воины, а также несколько местных приглашённых ярлов и Олаф с Зигфридом.
— Интересную же ты историю нам поведал, Ульвар! Сами боги тебе сопутствуют, раз этот Бродди отпустил тебя живым! — удивлённо молвил Олаф, жадно внимая каждому слову своего конунга, который поведал о происшедших событиях в походе, о сражении с северянами и также о поединке с Бродди.
— Сам же Орм до сих пор не вернулся, — один из ярлов, Атли, задумчиво почесал лоб. — Хотя должен был уже давно прибыть на свои земли с остальными…
— Меня также это беспокоит, не случилось ли чего с ними по пути… — размышлял Ульвар, нанизывая на свой клинок кусок баранины. — Ингерда, подай-ка нам ещё хлеба!
Женщина как раз находилась у прямоугольного, ограждённого каменным бортом очага, ворочая угли кочергой. На решётках запекалось мясо, в чане кипела вода. Хлеб уже испёкся среди углей, женщина ловко извлекла оттуда несколько этих мучных изделий с помощью небольшой лопатки, положив их на глиняную тарелку, затем она направилась к столу.
— Так и не нашла себе до сих пор мужа, Ингерда? — Ульвар внимательно разглядывал подошедшую женщину. — Зигфрид! Гляди, какая красавица! А тебе жениться пора! А то всё войны да походы…
Зигфрид в ответ лишь икнул, опустошая очередной кубок ячменной браги. В данный момент он уж никак не ожидал подобного разговора, да и сама Ингерда ему нравилась, но воин скрывал свои чувства от окружающих, считая, что мирная и оседлая жизнь не для него. Женщина растерянно замерла с тарелкой в руках, щеки вспыхнули от смущения. Сестра Олафа была вдовой, её муж около семи лет назад погиб в одном из походов. У Ингерды остался десятилетний сын, которого она воспитывала и не без помощи брата.
Женщина поставила блюдо на стол, поправив свой шерстяной бордовый сарафан, он был одет поверх льняной рубашки, затем смущённо улыбнулась, отводя взор от пристального взгляда Зигфрида. Изрядно захмелевший воин молча и внимательно разглядывал довольно миловидную женщину, словно оценивал.
— А зачем мне жена, коль в походах есть на любой вкус девицы? Да каждый раз разные! — хмыкнул Зигфрид, делая попытку пошутить, мужчины за столом захохотали. Ингерда тут же вспыхнула и отвернулась, слова ярла явно её задели.
— Да и мне муж не нужен, самой-то намного лучше! — выпалила она гневно, затем развернулась и поспешно удалилась к очагу.
— Ладно, с вами потом разберёмся, — Ульвар махнул рукой. — Завтра хочу созвать людей на тинг в посёлке, надобно вопросы по хозяйству обсудить.
— Люди заждались тебя, Ульвар, — Олаф был предельно серьёзен. — Многие недовольны твоим длительным прибыванием в Рендлшире. И настроения среди людей разные…
— Обсудим все вопросы на тинге, Олаф! Завтра же собираю всех около полудня, извольте оповестить остальных бондов и ярлов, — лицо конунга вмиг стало суровым, а взгляд серых глаз словно лезвием полоснул. Он прекрасно осознавал, что многим людям не нравится пребывание Ульвара на территории Уэссекса, в Рендлшире. Хотя нужно отметить, что он благодаря обогащению в англосаксонских землях щедро помогал своим подданным в Данелаге, периодически снабжая селян провизией, когда появлялась в этом нужда. Ульвар презирал нищету, люди, находившиеся под покровительством конунга, особо не голодали, даже рабы были накормлены и одеты.
Около полудня следующего дня неподалёку от капища посёлка разожгли большой костёр, мужчины вынесли на улицу деревянные лавы для желающих присесть. Тингами назывались местные собрания людей, где решались все вопросы, начиная от хозяйственных и оканчивая судами над нарушителями законов.
Среди прибывших на тинг присутствовали ярлы, бонды, а также обычные крестьяне, пришедшие поглазеть на очередное зрелище, а возможно и задать наболевшие вопросы.
Зигфрид и несколько воинов, ночевавшие в доме конунга лениво рассаживались на дубовой лаве, поближе к костру. С похмелья у всех болели головы, мужчины выглядели неважно. Сам же ярл Зигфрид кутался в свой тёплый плащ из шкур животных, невольно наблюдая за стоящей неподалёку Ингердой, она глядела задумчиво куда-то вдаль, гордо вздёрнув подбородок. А хороша ведь! Светло-русые волосы аккуратно заплетены в косу, серые глаза отражали солнечный свет, словно льдинки, обрамлённые тёмными ресницами. И сынок у неё славный, так на мать похож! Где-то бегает с местными детишками…
Ингерда вдруг обернулась, встретившись с Зигфридом взглядом. Лицо женщины в миг стало суровым, она резко отвернулась, наглядно демонстрируя своё пренебрежение, ведь вчерашние слова воина, сказанные за столом, сильно обидели её. Что тут греха таить, Ингерде Зигфрид уже давно нравился, потому и его колкие шутки она воспринимала болезненно.
Ульвар чинно восседал на огромном валуне, подстелив овечью шкуру. Собравшиеся бонды по очереди задавали вопросы и обсуждали проблемы касательно сельского хозяйства в посёлках, также возникли некоторые междоусобицы, которые следовало разрешить на тинге. Слово конунга в любом случае считалось решающим.
— Мы желали бы видеть нашего предводителя чаще! — молвил ярл Атли, который вчера гостевал в доме Ульвара. — Тут наш конунг нужнее, нежели в землях Рендлшира!
Сам же Ульвар вмиг застыл и прищурился, слова Атли ему явно пришлись не по душе…
— Я всеми способами обеспечиваю своим подданным достаток, среди моих людей нет голодных и нищих! Из казны Рендлшира я выделяю значительные средства на это! Есть ли недовольные среди вас? Голодающие? — конунг обвёл притихшую толпу тяжёлым взглядом, тут и возражать желание пропало.
— Чтишь ли ты наших богов, Ульвар, приняв иную веру? Да и соседство с врагом… — Атли так и не договорил.
— Боги всегда со мной, не взирая ни на что! — конунг жёстко оборвал слова ярла, стукнув себя кулаком в грудь. — Иная вера лишь формальность!
Взгляды мужчин встретились на мгновенье, Атли нахмурился, опустив взор. Ульвару же явно разговор не нравился, он понимал, что этот ярл озвучил мысли многих присутствующих тут людей.
Когда были обсуждены и решены вопросы касательно быта и разногласий, конунг объявил собрание оконченным. Возле костра установили небольшую палатку, где по его распоряжению желающих угощали подогретым элем и медовухой, так как все присутствующие уже изрядно замёрзли и продрогли. Алкогольные напитки во время тинга пить запрещалось, а вот опосля можно было и расслабиться.