Графиня Грандвелл
Шрифт:
Ингерда вынесла из дома конунга на огромном подносе ржаные лепёшки и угощала ими местную ребятню, женщина сама их готовила. Зигфрид со стороны наблюдал, как детишки её обступили со всех сторон, Ингерда же мило улыбалась, раздавая угощение.
— Я для Вас лепёшку у мамы утащил! — к Зигфриду подбежал мальчишка лет двенадцати, протянул мужчине угощение.
— Спасибо, Агвид! — Ярл с удовольствием откусил кусок, запивая тёплым элем. — Твоя мама лучшая в мире хозяйка! Садись возле меня, покажу новый клинок, из похода привёз.
Мальчик аккуратно взял в руки оружие, увлечённо разглядывая небольшой обоюдоострый клинок с красивой гравировкой на рукояти. У Агвида не было отца, а Зигфрид стал для него кумиром среди воинов, да и рассказчик он хороший, всегда мог поведать интересную историю о сражениях, о жизни… Парнишке не хватало отцовского внимания, может и потому он душой тянулся к Зигфриду.
— Агвид, милый, отнеси-ка поднос в дом, там твоя рыбная похлёбка на столе, поешь! Ты ведь плохо пообедал! — подошедшая Ингерда пристально глядела на сына, выражение её лица казалось суровым и недовольным.
— Сейчас, мам! Глянь, какой красивый клинок! Это трофейное оружие Зигфрида! — глаза парнишки блестели от восторга.
— Твоя похлёбка на столе, Агвид! Остынет ведь… Ступай в дом, милый. Вот это возьми, — Ингерда водрузила медный поднос на колени мальчика, затем развернулась, намереваясь уйти.
— Ингерда! Хотел поговорить с тобой! — хриплый голос Зигфрида остановил женщину. — Агвид, иди в дом, мать надо слушаться! Ступай, мальчик…
Агвид нехотя встал с лавы, отдавая ярлу его клинок. Мужчина в свою очередь отцепил кожаные ножны от широкого пояса, вложив в них оружие.
— Это тебе от меня подарок! Возьми! — Зигфрид протянул зачехлённый клинок мальчику. Агвид застыл на месте, не веря в такое счастье, ведь теперь будет чем похвастаться перед мальчишками в посёлке! Трофейное оружие самого ярла Зигфрида!
— Спасибо… — благоговейно прошептал Агвид, разглядывая свой подарок, затем он схватил медный поднос и помчался вприпрыжку в сторону дома конунга, как и велела ему мать.
— О чём ты собирался поговорить, Зигфрид? — Ингерда скрестила руки на груди, а серые глаза женщины в свете солнечных лучей сверкнули сталью, как и её серебряные овальные фибулы, которые фиксировали песцовую накидку на плечах.
Ярл на несколько мгновений залюбовался этой женщиной, она словно богиня Вар, олицетворение хранительницы очага… От Ингерды веет теплом и уютом, так и хочется к ней прильнуть своей озябшей душой, согреться в горячих ласках, слиться воедино…
— Почему ты смотришь на меня, как на врага? А то и вовсе игнорируешь? Я тебя чем-то обидел, Ингерда? — Зигфрид буквально буравил женщину своим взглядом.
— Что ты себе придумал? Я и вовсе о тебе не думаю! Больно мне надо! — фыркнула Ингерда, а в её голосе скользнула горечь. Развернувшись, женщина намеревалась уйти прочь, но Зигфрид схватил её за запястье и рывком усадил к себе на колени.
— Я тебе совсем неприятен? — он обдал горячим хмельным дыханием лицо ошеломлённой Ингерды, та в свою очередь резко вскочила на ноги, словно ошпаренная.
— Да что ты себе позволяешь? — гневно воскликнула женщина, её сердечко бешено колотилось, а щёки покраснели. — Я тебе не временная девка в походах! И нет мне до тебя никакого дела! А вот мой мальчик к тебе душой прикипел, лишь говорит о тебе постоянно! Об одном попрошу, сделай так, чтоб мой сын к тебе сильно не привязывался, ведь когда отбудешь в Рендлшир, так он тосковать по тебе будет сильно… — голос Ингерды на последнем слове дрогнул, она резко развернулась и пошагала поспешно к дому Ульвара. Зигфрид глядел ей вслед, испытывая желание догнать, задержать в своих объятиях, покрыть раскрасневшиеся щёчки поцелуями… Но воин взял себя в руки, ведь сколько раз твердил сам себе, что свобода дороже всего, а семья ему и вовсе не нужна. Только отчего же сердце так заныло, словно сжалось в тисках?
Наблюдательный Ульвар, который в данный момент обсуждал с одним из своих бондов вопросы сельского хозяйства, краем глаза наблюдал за сестрой Олафа и Зигфридом. Оба же упёртые! Ведь нравятся же друг другу, почему бы им вместе не быть? Конунг внезапно вспомнил о своей Малинде, сразу по прибытию в посёлок он отправил посыльного в Рендлшир с посланиями для сестры Гудрун и супруги. Графине было приказано мужем в сопровождении нескольких воинов прибыть в Данелаг. Конунг планировал немного задержаться в своих датских владениях, а по прелестному телу супруги уж сильно истосковался, желал её до безумия!
А через несколько дней со стороны земель брата Орма явился всадник-посланец, быстро спешился в попытке отдышаться с дороги.
— Сегодня поутру ярл Орм прибыл со своими людьми! Вот так радость, жив-здоров! А оружия сколько привезли! Им-таки удалось напасть на посёлок этого Бродди! Смел наш хозяин! — гонец вещал торопливо. — И просил передать, он рад безмерно, что Вы выжили и приглашает в свои владения на пир, который устраивает в честь удачного похода и прибытия!
Глава 8
Неподалёку от берегов Темзы на одной из равнин раскинулся военный лагерь Эдуарда Старшего. Король из опыта знал, наилучшая форма стоянки прямоугольная, так как врагу не так-то просто будет окружить её, ведь придётся рассредоточить свои силы при нападении. По периметру лагеря был вырыт ров глубиной более двух метров, а также насыпан земляной вал. Внутри окопа ночной караул совершал обход войска по периметру стоянки.
В качестве заграждений лагеря использовали обозные телеги. Пешее войско разделялось на четыре равных части, каждая из которых располагалась на одном из четырёх флангов.
На территории стоянки были установлены многочисленные тенты-шатры с овальным основанием, а также и палатки чуть поменьше, так званые тентеллы, где располагались воины. Его Величество обитал в огромном павильоне с двойным пологом из плотной шерстяной ткани. Вокруг этого строения дневали и ночевали караульные, порой прячась от зимнего холода между двумя тканевыми пологами.
Неподалеку от королевского павильона располагались подобные шатры чуть меньшие по площади, где обитали графы и элдормены, командиры своих отрядов, а ближе к границе лагеря установили длинные павильоны-конюшни.
Прибывших командиров воины встретили с энтузиазмом, ведь невтерпёж было выплеснуть свою энергию в очередном сражении, да и стоять на одном месте подолгу не хотелось, так как провизия имела свойство заканчиваться, хотя каждый воин брал с собой в поход определённое количество толчённого проса в мешках да солёную свинину. В медном чане всегда можно было приготовить похлёбку из этих продуктов с добавлением лука или чеснока.
По прибытию в лагерь Эрик сразу же наведался к своим воинам, намереваясь лично со всеми побеседовать. Он наблюдательного графа не укрылось, как один из его людей прятал раненную руку под своим плащом, делая вид, что с ним всё в порядке.