Гражданская война. Генеральная репетиция демократии
Шрифт:
И тут возникает вопрос: а зачем вообще было городить этот огород — создавать союз республик, каждая из которых имела все атрибуты государственности? Ведь ни для кого не было секретом, что рулит Москва.
Притом границы между республиками проводились достаточно произвольно. Кстати, приходилось слышать, что коммунисты этот «произвол» допустили с какими-то коварными замыслами — хотя любой, кто бывал в Закавказье или Средней Азии, знает: провести там национальные границы так, чтобы все были довольны, просто невозможно. Кстати, в двадцатых годах союзные республики имели куда больше «степеней свободы», нежели впоследствии…
А между тем в момент создания СССР в мире имелось государство, построенное на похожих принципах — Соединенные Штаты Америки. Вспомним его историю. Весь XIX век шло освоение новых территорий — и возникали новые штаты, которые без особых проблем «подстегивались» к государству.
В случае с СССР дело было не в новых территориях, а в идее мировой революции, которую тогда еще не списали в архив. К 1922 году стало понятно, что процесс этот в любом случае будет длительным. И как в теории должны присоединяться новые народы к «братской социалистической семье»? Правильно — как новые социалистические республики.
Заодно такая система позволяла вести довольно гибкие политические игры. К примеру, Тувинская народная республика вошла в состав СССР только в 1944 году — хотя задолго до того полностью зависела от Советского Союза. А Монголия так и вовсе не вошла… Зато поглощение прибалтийских государств с формальной точки зрения прошло совершенно законно.
Кстати, Сталин, который явно скептически смотрел на перспективы мировой революции, в 1922 году предлагал иную модель СССР — такую, какая сейчас существует в Российской Федерации. Но романтики его не послушали…
Глава 27
«Нам никогда не вернуться с войны»
Гражданская война медленно затухала, подобно пожару. На территории советских республик к концу 1922 года она в общем и целом прекратилась. Однако для многих из тех, кто оказался в эмиграции, война продолжалась. Они так и не смогли остановиться…
Армия без страны
Молись, кунак, в стране чужой.
Молись, кунак, за край родной.
Молись за тех, кто сердцу мил,
Чтобы Господь их сохранил.
Пускай теперь мы лишены
Родной семьи, родной страны.
Но верим мы — настанет час,
И солнца луч блеснёт для нас.
Молись, кунак, чтобы Господь
Послал нам сыч, чтоб побороть,
Чтобы могли мы встретить вновь
В краю родном мир и любовь.
Эта песня стала своеобразным «гимном» галлиополийцев. Впоследствии они называли друг друга «кунаками». Но все по порядку.
…С 18 ноября 1920 года в течение пяти дней в Константинополь прибыло из Крыма 150 тысяч эмигрантов, из них примерно 70 тысяч офицеров и солдат врангелевской армии. Шли они в очень невеселых условиях. И, как это принято было у белых, — в очень разных.
«На некоторых судах, рассчитанных на 600 чел., находилось до трех тыс. пассажиров: каюты, трюмы, командирские мостики, спасательные лодки были битком набиты народом. Шесть дней многие должны были провести стоя, едва имея возможность присесть».
«Руль» (Берлин), 1920, 5 декабря.
«Между тем на одних пароходах была грязь, давка и голод, и лишний багаж сбрасывали в море. На других же была и вода, и провиант, и разрешали брать с собой все, что угодно. Позже, в Константинополе, я видел при погрузке беженского багажа качающиеся на лебедке гарнитуры мебели, клетки с курами, дуговые электрические фонари. Это все везли запасливые люди в виде валюты. Но эта "валюта" занимала на иных пароходах так много места, что многие из желающих попасть на пароход не попадали на него. Если верны сведения константинопольской газеты "Presse du soir" о терроре в Крыму, то гибель тех, кто не мог уехать, целиком на совести этих не в меру заботливых о себе господ».
(Я. С. Бобровский)
За помощь Врангель передал союзникам все корабли, среди которых 2 линкора, 2 крейсера, 10 миноносцев, 4 подводные лодки, 12 других судов.
…В Константинополе пути военных и штатских расходились. Штатские, хотя и с большими трудностями, имели возможность попасть на пароходы, которые отправлялись в Европу. Что же касается военных, то они были размещены в лагерях — на Галлиополийском полуострове, на острове Лемнос и в районе Чаталджи, в 50 километрах к западу от Константинополя. Однако самым крупным и известным был именно Галлиополийский лагерь, название которого стало нарицательным.
Этот полуостров, расположенный между Эгейским морем и проливом Дарданеллы, в двухстах километрах от Константинополя, был в то время широко известен. С февраля по август 1915 года здесь разворачивалась так называемая Дарданелльская операция. По инициативе морского министра Великобритании Уинстона Черчилля (того самого) союзники пытались высадиться на полуострове с целью прорваться на Константинополь. (От русских там отметился крейсер «Аскольд».) Операция проводилась исключительно бездарно и закончилась полным провалом. В 1920 году на этой обильно политой кровью земле оказались бойцы Русской Армии.
Главную задачу Врангель видел именно в сохранении армии. А для чего? Барон заявлял направо и налево, что до 1 мая 1921 года он собирается снова высадиться на Черноморском побережье России.
Дело, конечно, хорошее, да вот возникает вопрос: а каким образом Врангель планировал это сделать? Судов у него больше не было — ни боевых, ни транспортных. Не имелось у Русской Армии и тяжелого вооружения. Следовательно, вернуться белогвардейцы могли лишь в случае прямой агрессии западных стран — то есть занять такое же место, какое занимал Петлюра при поляках. Даже хуже — все-таки Петлюра находился на своей земле, а не на турецкой.
Впрочем, Врангель не ждал у моря погоды. Для начала он сформировал «Русский Совет», который объявлялся преемственным «носителем законной власти». Затем попытался действовать.
«Врангель и казачьи атаманы посылали своих эмиссаров в районы Дона, Кубани и Терека. Они должны были распространять среди населения слух о том, что вскоре "отдохнувшая на Балканах армия Врангеля" высадится на Черноморском побережье, и нужно готовиться поддержать ее борьбу с большевиками. Правда, как отмечалось в справке, составленной константинопольским отделением "Центра действия", большинство из посланных не оправдали доверия. А некоторые просто пропили деньги в Константинополе и никуда не уехали. Но самое главное, вернувшиеся сообщили: имена Врангеля и членов казачьих правительств настолько непопулярны, что рассчитывать на активное выступление населения не приходится.
В разное время достоянием гласности становились сообщения о попытках организации вооруженных белых десантов. В. В. Шульгин рассказывал, как он побывал с таким десантом в Крыму. Только пятерым его участникам удалось на шхуне уйти обратно. Позже кончилась провалом попытка генерала Покровского высадить десант на Кубани. Через десять с лишним лет газета "Возрождение" опубликовала воспоминания еще об одном неудавшемся десанте летом 1921 г. С согласия и при поддержке Врангеля на пароходе "Отважный" под иностранным флагом отправилась тогда к крымским берегам группа белых офицеров. Пароход попал в шторм и после многодневного плавания по Черному морю вернулся в Константинополь».
(Л. Шкаренков)
Заметим, что при этом в «галлиополийский период» Врангель всячески уклонялся от контактов с различными политическими деятелями, которые шли к нему рядами и колоннами. В ноябре 1920 года он ответил отказом известным российским политикам В. Л. Бурцеву, А. В. Карташеву, А. С. Хрипунову, которые активно лезли в друзья:
«Я с армией воевал, я ее вывез, я с нею буду делить радость и горе — о ней буду заботиться и никому не позволю притронуться даже пальцем».