Гражданская война. Генеральная репетиция демократии
Шрифт:
В мае 1921 года в баварском курортном городе Рейхенгалле сторонники царя-батюшки собрались на съезд. Был избран Высший монархический совет (ВМС) во главе с Н. Е. Марковым, знаменитым в прошлом черносотенным депутатом. Великого князя Николая Николаевича провозгласили местоблюстителем престола. Забавно, вообще-то, сложилась жизнь великого князя. Ничего особо значительного он так и не совершил — но зато всю жизнь являлся каким-либо символом.
Съезд принял резолюцию, где высказывалась уверенность, что уцелевшие части белых армий станут основой «будущей императорской русской армии», и направил приветственные телеграммы Врангелю и атаману Семенову.
До 1923 года это была очередная тусовка. Но вот когда на их сторону перешел Врангель…
Впрочем, барон оставался несколько в стороне. Маркову очень не нравился сильный конкурент. Дело тут не только в личных амбициях, аив разном опыте. Врангелевцы воевали в России, они знали, что не все так просто. Представители ВМС этого опыта не имели — и не очень представляли, какой страшной силой являются большевики…
Что же касается самого Николая Николаевича — то он так и оставался символом. Да и вообще великий князь держался осторожно, заявив, что «не предрешает будущего образа правления России». Заявление Врангеля он тоже встретил без особого энтузиазма и «покровительствовать» не спешил. Видимо, ему не очень хотелось лезть в серьезные игры.
… Но тут начались новые проблемы. Великий князь Кирилл Владимирович (двоюродный брат Николая II) тоже объявляет себя «блюстителем российского трона». С точки зрения законов Российской империи, никаких прав на это он не имел. Но ему-то что до того!
В газете «Вера и верность» был опубликован приказ Кирилла о формировании корпуса императорской армии. Блюститель № 2 заявил, что в течение года вернется в Россию. Кирилл Владимирович объявил также, что принимает на себя руководство всеми белогвардейскими формированиями. Но тут вышло как в анекдоте: «Съест-то он съест, да кто ж ему даст?»
Императрица Мария Федоровна (вдова Александра III) предложила Кириллу Владимировичу не позориться. Еще бы! Представителю императорского дома, который в феврале 1917 года бегал с красным бантом на груди и всячески декларировал восторг от наступившей «свободы», демонстрировать верность монархическим принципам просто неприлично.
Однако дело было сделано. Кирилла поддержала не только часть эмигрантов, но и определенные финансовые круги в США. А претендента понесло. Через некоторое время он провозгласил себя императором. Началась долгая и нудная свара двух монархических тусовок. Разумеется, над ней глумилась не только советская, но и западная левая печать. Помните, как в «Двенадцати стульях» Остап Бендер, создавая «Союз меча и орала», спрашивает слесаря Полесова: «Вы Кирилловен?»
Тем не менее монархическая идея оказалась одним из «центров притяжения» наиболее активных эмигрантов.
Хотя были и другие.
Последний выход террориста
«Савинков так долго прожил среди шпионов и провокаторов, что, подобно герою одного из его романов, в конце концов сам не мог разобраться толком, кого он в сущности обманывает — своих врагов или самого себя».
И снова речь пойдет о нашем старом знакомом — Борисе Савинкове.
После провала восстания в Ярославле он подался на восток, в Уфу, под крылышко Директории. Председатель которой Н. Д. Авксентьев отправил его от греха подальше с миссией во Францию.
Некоторое время Савинков болтался в Париже (считалось, что он ведет переговоры с представителями Антанты), а с началом советско-польской войны перебрался в Варшаву. Благо с Пилсудским он был знаком еще по гимназии.
В это время Савинков ухватился за идею «третьей революции». Кроме того, в Польше он спелся с С. Н. Булак-Балаховичем.
Отступление. Человек войны
Об этом персонаже стоит рассказать особо. Потому как это был типичный «человек войны», которому решительно всё равно, за кого и за что воевать.
Во время Мировой войны Булак-Балахович занимался диверсионными кавалерийскими рейдами в тыл немцев, был награжден тремя солдатскими Георгиевскими крестами и шестью орденами, закончил ее в чине штаб-ромистра [168] .
168
«На сегодняшние деньги» — капитан.
В ноябре 1918 года начал воевать в составе Красной Армии. Воевал он лихо, но красные смотрели на него все более косо. Ладно бы его отряд просто грабил всех подряд — так ведь командир отличался еще и любовью к казнокрадству. И Булак-Балахович двинул к белым, где стал самым главным начальником во Пскове.
В городе его отряд прославился реквизициями, расстрелами и еврейскими погромами — причем Булак-Балахович принимал во всех этих развлечениях личное участие. Заодно он баловался и печатанием фальшивых керенок (благо это было нетрудно). Но, с другой стороны, отличался он и смелыми рейдами в тыл красных — правда, вся добыча, включая денежные суммы, оставалась в его отряде. В конце концов белые попытались его арестовать, но Булак-Балахович (к тому времени уже генерал) сбежал в Эстонию.
Широко прославился он тем, что 27 января 1920 года, находясь в Эстонии, попытался арестовать Юденича. Версии насчет причин тут разные. По одной из них, генерал собирался снова переметнуться к большевикам, а Юденича привезти в качестве «подарка» — чтобы прошлое не теребили. По другой версии — собирался получить крупную сумму денег со своего бывшего начальника…
В январе 1920 года Булак-Балахович попросился на службу к полякам, где снова занялся любимым делом — рейдами по тылам красных. Там-то он и сошелся с Савинковым, который возглавлял в Варшаве Российский политический комитет (РПК).
Осенью 1920 года отряды Булак-Балаховича были развернуты в Народно-Добровольческую армию (НДА). В лучшие свои времена численность НДА составляла, по разным оценкам, от 8 до 15 тысяч бойцов. Генерал (или атаман?) позиционировал себя как «зеленый». По крайней мере, ни о каком Врангеле он слышать не хотел — в отличие от Пилсудского и Савинкова, которые горой стояли за союз с «черным бароном».
Стоит отметить, что во время партизанских рейдов антисемитизм Булак-Балаховича перешел в чисто утилитарную плоскость. Он расплачивался с крестьянами за продовольствие и лошадей имуществом, отнятым у евреев. Все были довольны (кроме евреев, конечно). Чтобы отвести от себя обвинение в антисемитизме, атаман объявил об организации в составе НДА еврейского батальона. В этом грозном формировании состояло… три человека.
После заключения мира между РСФСР и Польшей Савинков и Булак-Балахович решили продолжить веселье. Они установили контакт с националистическим Белорусским политическим комитетом (БПК), у которого были свои отряды — организация «Зеленый дуб». Уши польской разведки торчали из этого комитета на полметра — но теперь Булак-Балахович числился белорусским националистом.
Что касается Савинкова, то он комментировал свои действия следующим образом:
«Мысль моя была такова — чтобы попытаться придать более или менее организованную форму зеленому движению, попытаться вызвать большое массовое крестьянское восстание, посылать в Россию людей именно с этими задачами».