Чтение онлайн

Ее пронзило желание, от чего у нее ослабли колени и она изнывала от похоти. Пенни судорожно вздохнула и попыталась быстро отступить, но наткнулась на стул позади и чуть было его не опрокинула.

— Мне правда жаль, — сказал он, снова потянувшись к ней.

Еще минута, и она шагнет вперед, сорвет с себя блузку и будет умолять его сделать это снова, но в этот раз без материала, мешающего ему. Пенни поправила стул и быстро посмотрела на него.

— Все хорошо. Правда. Я сама. — Она потянулась за полотенцем, которое положила до этого на стол и прижала его к к груди, таким образом прикрывая соски, которые были видны сквозь тонкую шелковую ткань. Так ей хоть немного стало удобнее.

— Позвольте мне, по крайней мере, оплатить химчистку, — предложил он, все еще глядя на ее грудь.

Ее щеки горели, но лицо пылало еще сильнее.

— Все в порядке. Ручная стирка. Никаких проблем. Правда, — бормотала она, но если честно, ей хотелось снова почувствовать на себе его руки.

Местечко между ног практически умоляло его взять ее.

— Я Гермес, — произнес он, протягивая руку, которая несколько секунд назад разожгла в ней огонь.

А он даже не пытался. Или пытался? С губ сорвался низкий стон. Его нежный взгляд встретился с ее, и ее мозг едва ли мог переварить, что он говорит. А потом его слова словно вернулись к ней, и ее шестеренки в голове начали вращаться.

— Гермес? — выпалила она. — Как греческий бог Гермес?

От удивления ее голос прозвучал пискляво. Его назвали в честь Гермеса? Бога ее мечты? Сколько раз она любовалась статуей Гермеса, его аристократическим носом, сильной челюстью и соблазнительными губами, высеченными из алебастрового мрамора? Сколько раз она желала, чтобы он ожил для нее?

Он пожал плечами, улыбаясь ей, от чего ее сердце чуть не остановилось. Она прижала кулак к груди.

— Единственный и неповторимый, — сказал он, подходя к ней.

У нее сперло дыхание.

Черт, здесь становилось все жарче. Вивиан перестаралась с камином.

— Моя мама — небольшой романтик, — произнес он, и от его низкого тембра ее кожа покрылась мурашками.

— О да, — не сдержала она слов.

Зачем давать ребенку имя, за которое, скорее всего, его будут дразнить? Где был его отец, когда мать выбирала ему имя?

— Пришлось не сладко. Как на счет того, чтобы позволить мне пригласить тебя на ужин, чтобы загладить мою неуклюжесть?

— Ужин? — повторила она за ним, чувствуя себя попугаем, который может только повторять слова.

За его плечами Вивиан кивала головой, призывая ее согласиться.

Сможет ли она поужинать с этим мужчиной? Два часа попыток завязать беседу, когда она не будет выглядеть полной идиоткой, в то же время желая, чтобы он сбил ее с ног и потащил к ближайшей кровати? Это последнее, что ей было нужно. Прямо сейчас она хотела сконцентрироваться на карьере и сохранить свою работу, закончив статью, которая поразит комитет на голосовании. А не встречаться с мужчиной, который определенно соблазнит ее снять штаны, лифчик и трусики.

— Э…

— Ну? Что скажешь? — настаивал он.

Так и было. Казалось, она не могла выдавить из своих пересохших губ ничего, кроме низких гортанных стонов. Из-за мистера Мечтательные Глазки у нее мозг отключился. Нет, он был отвлечением, в котором она не нуждалась. Не сейчас. Может быть, после того, как она спасет работу, получив должность. Определенно после…

Над головой прогремел гром, и тут же Гермес поднял глаза к потолку, на его лице отразилось раздражение. Затем, так же быстро, его взгляд снова вернулся к ней.

— Я не расслышал твоего имени.

— Пенелопа, — ответила она.

— Пенелопа, — повторил он, перекатывая ее имя на языке, как будто делая глоток крепкого красного вина.

— Пенни, — поправила она, все еще немного задыхаясь.

Что, вероятно, объясняло легкомысленность, которая заставляла ее чувствовать себя старшеклассницей, которую только что пригласил на свидание самый популярный парень в ее школе.

— Окажешь мне честь? Поужинаешь со мной?

«Нет уж, извини», — пыталась сказать она, но вместо этого согласно кивнула головой до того, как успела подобрать объяснение, почему она не может или не должна идти с ним. Почему это плохая идея. Потому что это была плохая идея. Ужасная идея.

— Прекрасно. Куда мне за тобой заехать?

— Сюда? — пропищала она, желая дать задний ход и просто сказать «нет», и покончить с этим, но тело ее не слушалось.

— Отлично. В восемь вечера?

Она снова кивнула. Что она делает? Она сошла с ума. Ей следовало сказать ему «нет». Что не может. Что занята. Что она должна помыть голову или переставить книги в алфавитном порядке.

Но в этот момент она наклонился вперед, его губы скользнули по ее щеке, от чего у нее дух перехватило, нервные окончания затрепетали, а горло сжалось от любых протестов, которые могли вырваться наружу.

Девушкам ведь нужно питаться?

— Был очень рад с тобой познакомиться, Пенелопа. Ta leme syntoma*, — тихо произнес он.

— Да, до скорого, — на автопилоте ответила Пенелопа, ее пальцы словно сами по себе коснулись щеки, где он ее поцеловал.

От ее ответа брови Гермеса поднялись, и тогда она поняла, что его последние слова были произнесены на древнегреческом. Внезапно он заинтересовал ее даже еще сильнее. Если это было вообще возможно.

Она проводила его взглядом и рухнула на ближайший стул.

— Что это было? — спросила Вивиан, спеша к ней.

— Я обомлела. Старая добрая Скарлетт О'Хара обомлела.

* * *

Гермес вошел в парящую мраморную комнату, едва взглянув на возвышающийся над ним купол, покрытый замысловатыми фресками и выгравированными золотыми завитушками. Вся комната, с ее полированным мрамором и высокими статуями, взятыми из различных храмов на протяжении веков, всегда была слишком кричащей на его вкус. Но ему очень нравилась прихожая с окнами во всю стену, выходящими на зеленый луг, усеянный древними дубами и разделенный струящимся ручьем голубой воды.

Гермес нашел Зевса в этой комнате. Отец смотрел вниз через широкий пол на землю. Большая панель увеличила изображение улиц Нью-Йорка, показывая толпы людей, спешащих по тротуарам, и гудящие на улицах такси и автомобили. Гермесу почти захотелось сменить вид на Чарльстон и вместо этого взглянуть на аппетитную Пенни. Возможно, он даже застанет ее в душе. Горячем душе. Мокрой она выглядела восхитительно.

— Привет, отец, — сказал он, заявляя о своем присутствии. — Наблюдаешь за кем-то определенным?