Чтение онлайн

Ничего нового.

Она пролистнула страницы. Казалось, что с годами разные писатели писали о Гермесе, наделяя его мистическими качествами, некоторые даже говорили, что он был богом подземного мира и часто вызывался проводить души. Вероятно, профессора отчаянно пытаются найти свежий и интересный взгляд на преувеличенную тему. Но ничто из этого не помогло ей придумать, как удивить комитет по трудоустройству.

А еще все это не помогало ей сосредоточиться на работе и отвлечься от красивого мужчины, который поцеловал ее до потери сознания. Она вспомнила тот момент, когда заметила странную обувь Гермеса на набережной сегодня вечером. Зачем человеку носить сандалии с крыльями? Должно быть, она ошиблась. Игра теней, может, игра света.

Она выпила слишком много вина, а потом еще этот поцелуй. От одной мысли об этом у нее потеплело в груди. Мягкость его губ, сладкий вкус его рта, твердая хватка его рук. Этот мужчина знал, как доставить удовольствие женщине. Она глубоко вздохнула, продолжая листать книгу с художественными изображениями Гермеса, и поняла, что изучает его обувь.

Крылатые сандалии, о которых она прочла страницу за страницей, все больше напоминали те, что она мельком увидела из-под брюк этим вечером. Как будто они взывали к ней. Как будто они взывали к ней даже сейчас. Она знала, что это глупо и что становилась одержима. Но все же… Она открыла ноутбук и зашла в браузер.

Гугл выдал множество копий с выставок в разных музеях. Может, Гермес взял у них? Или как-то украл? Она покачала головой. Нет, она, должно быть, ошибается. Не все нравившиеся ей люди были ворами. Но все же то немногое, что она увидела, походило на сандали из интернета.

Но это же не значит, что он их украл. Может он их заказал. Но кто бы так сделал? Может быть такое, что мужчина, с которым она сегодня ужинала, мужчина, которого она хотела затащить в кровать, специально пытался подражать богу? Его имя? Его речь? Его обувь? Она задумалась об его словах: «Я посланник». И он говорил на греческом. Не просто на греческом, а на древнегреческом. Никто не говорит на этом языке.

Ее охватило неприятное чувство. Неужели он действительно верил, что он Гермес, греческий бог? От этой мысли у нее снова закружилась голова, но на этот раз не в лучшую сторону. Что, если он психически болен? Она должна держаться от него подальше. Кем бы он ни был, он мог бредить, а бред означал плохие новости.

У нее мелькнула мысль: может, их встреча была не случайна? Может, он все это спланировал? Может, он до их случайной встречи знал, что она профессор грековедения? Но что ему это даст? Неужели она нужна ему для осуществления какого-то гнусного плана?

Она вздохнула. Ее живое воображение снова разгулялось. Как будто она уже не побывала на американских горках сегодня вечером: то, как она ответила ему, физически, мысленно, было не просто влечение, которое она испытывала к мужчине за очень долгое время. Рядом с ним она теряла рассудок. Она не могла доверять своим суждениям.

А если он бредит, то может быть даже опасен…

Пенни вспомнила, как прижималась к нему, что была близка к тому, чтобы переспать с ним. Дрожь пробежала по ее телу. Нет. Неважно, насколько хорошо он целовался или какая невероятная химия была между ними, она не могла думать о нем так. Она не могла снова встречаться с ним только для того, чтобы написать статью. Логика подсказывала ей, что сегодня она увернулась от пули. Пенни закрыла крышку ноутбука и откинулась на спинку стула.

«Может написать статью о том, как греческие боги влияют на людей сегодня?» — тихо прошептал внутренний голос.

И пока она обдумывала эту мысль, голос становился все громче и сильнее.

Интересно, остались ли люди, которые все еще верят в греческих богов? Ее сердце забилось быстрее. Пульс ускорился. Она встала, размахивая кулаками. Да! Вот оно! Ответ, который она искала, подсказка, которая была ей нужна. Она расспросит Гермеса, выяснит правду и раскроет его секреты. И она не будет с ним спать. Она пойдет по праведному пути. Она будет думать, что это все ради научного исследования.

Она откинулась на спинку стула и посмотрела на мраморную статую, изображенную на страницах: точеные скулы, аристократический нос, испещренный венами член и губы, созданные для поцелуев. Она сделала еще один глубокий вдох. Сможет ли она относится к нему строго как к исследованию? Кого она обманывает? Приближаться к нему было бы огромной ошибкой.

И все же было уже поздно. Пора идти домой, выспаться и принять решение утром за чашкой крепкого кофе Вивиан. Она надела куртку и взяла сумочку, когда открылась входная дверь в ее кабинет.

Ее сердце пропустило удар. Мало кто работал так поздно, как она. Кто, черт возьми, мог находиться в ее приемной в такое время ночи? Она схватила металлический нож для вскрытия писем в форме средневекового меча со своего стола, сжала его в руке и подняла телефон, чтобы позвонить в службу безопасности.

Дверь распахнулась. В дверях стоял мужчина, которого она не видела почти двадцать лет.

— Здравствуй, Пенелопа.

Канцелярский нож выскользнул из ее рук и со стуком упал на пол.

— Отец?

Она уставилась в него в изумлении. Последний раз она видела отца в зале суда, когда судья вынес приговор и судебный пристав увел его.

— Отец? Что ты тут делаешь?

— Что? Разве мужчина не может навестить свою единственную дочь?

Пенни пристально посмотрела ему в лицо. Он постарел. Потолстел. Стал шире, но и стало меньше волос и больше морщин. Особенно вокруг его шеи. Но это определенно был ее отец.

— Когда ты вышел? — спросила она, не зная, что сказать и что чувствует.

— Это… ну, прошло уже несколько лет.

Опять этот взгляд. Тот же, что и в зале суда. Тот, который говорил, что он поступил неправильно, и он это знал. Главный вопрос для нее заключался в том, волнует ли его это вообще?

— Прошло несколько лет, а ты появился только сейчас? — она сама не знала, почему удивилась. Она напряглась. — Повторяю еще раз, что ты здесь делаешь?

— Я бы пришел раньше… Ну, просто я не думал, что ты захочешь меня видеть.

Он опустил голову и, после того как она продолжала молчать, посмотрел на нее.

— Мне нужна помощь.

— Какой большой сюрприз, — сухо ответила она.

— Почему у тебя столько ненависти, Пен? Знаю, я совершил ошибку…

— Ошибку? — повторила она с горечью, давно похороненной, но никогда не забываемой, поднимающейся на поверхность. — Можно и так сказать, учитывая, что ты сам уничтожил нашу семью.

— Нет, не сам. Мне немного помогли.

— Разве кто-то взял тебя за руку и заставил воровать у этих людей?

— Я из кожи вон лезу, Пенни.

— Да, как сейчас? У меня нет ничего, папа, ничего, что ты можешь взять.