Чтение онлайн

В ушах раздается тихий всхлип, и я, собравшись с силами, открываю глаза.

Зрелище, представшее передо мной, разорвало мое чертово сердце.

— Зейден? — Мой голос едва превышает шепот, но это неважно.

Его знакомые голубые глаза наполняются слезами, а нижняя губа дрожит.

Мое тело, которое до этого казалось свинцовым, внезапно приходит в движение, когда он ломается передо мной.

Обхватив его дрожащее тело, я прижимаю его к груди и крепко держу, как если бы это была его сестра.

— Все в порядке, — успокаиваю я, а у самого глаза горят красным пламенем, когда он плачет у меня на груди. — Ты у меня. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я обещаю, Зей. Я, блядь, обещаю.

Его крики продолжаются долгие, мучительные минуты, пока я прижимаюсь щекой к его макушке, надеясь, что смогу дать ему хоть унцию утешения, как это сделали бы его сестры, будь они здесь.

Я понятия не имею, как обращаться с детьми. Единственные, с кем у меня есть опыт, - младшие брат и сестра Тео, а они уже стали частью этого мира. Не то чтобы я хоть на секунду задумывался о том, что они знают, как справиться с любой хреновой ситуацией, в которую мы попали. Но они немного лучше осведомлены о происходящем.

Возможно, Зей и вырос в Ловелле, но я также знаю, что его сестры сделали все возможное, чтобы его жизнь была как можно более нормальной и стабильной, стараясь оградить его от худшего из того, что происходит в этом месте.

Подобные вещи не являются частью его жизни. Он еще не начал тренироваться, как Атлас. Он понятия не имеет, во что мы вовлечены и какова наша жизнь на самом деле. И мне чертовски не нравится, что он вот так просто узнает обо всем этом.

Пока он цепляется за меня, как за спасательный круг, я осматриваю комнату, в которой мы находимся. Она темная и промозглая. Стены из блоков, серые, холодные и сырые. Пол бетонный, и, кроме ведра в углу, единственным предметом мебели является раскладушка, на которой мы оба сидим. И это не совсем то, что я бы назвал удобным.

Воздух вокруг нас горький, совсем не похожий на теплые летние дни, которыми мы с Иви наслаждались на веранде перед домом.

Дрожь пробегает по позвоночнику, мурашки бегут по коже, даже когда тело Зея прижимается к моему.

Опустив взгляд, я обнаружил, что на мне все еще школьная форма, только рубашка покрыта темной, засохшей кровью и грязью.

Впервые с тех пор, как я открыл глаза и увидел его, я думаю о себе.

У меня болит лицо, один глаз едва открывается, чтобы что-то видеть. Все остальное болит, как на утро после хорошей драки. Только я не помню, чтобы наносил удары. Что бы ни вызвало боль, это было сделано после того, как меня вырубили.

От этой мысли у меня в горле закипает кислота.

Я понятия не имею, кто эти ублюдки, которые забрали меня... нас... но я знаю, что они не новички.

Они ждали меня.

— Иви, — вздыхаю я. Они поймали Иви?

Моя кровь снова становится ледяной, и я борюсь с желанием добежать до ведра, чтобы меня вырвало.

Зею нужно, чтобы ты был сильным ради него.

Так поступила бы Иви. Это то, что тебе нужно сделать.

— С ней все в порядке?

Но я также не могу ему лгать. Может, он и маленький, но не младенец. И если он собирается пережить это - а он переживет, потому что я, черт возьми, позабочусь об этом, - ему нужна правда. Он заслуживает правды.

— Зейден, — говорю я, беря его грязное лицо в руки и глядя ему в глаза.

Он начинает хныкать еще до того, как я успеваю что-то сказать, предвидя, к чему это приведет.

— Тебе одиннадцать, да? — спрашиваю я, и он медленно кивает.

— Потрясающе, значит, ты достаточно мужественен, чтобы справиться со всем этим, верно?

— Я не уверен, — шепчет он.

— Чувак, ты будешь моим партнером по преступлению, ясно? Бонни для моего Клайда. Ты...

— Кто?

— Э-э… Бэтмен для моего Робина? — спрашиваю я, внезапно осознавая, что понятия не имею, что смотрят или читают почти одиннадцатилетние дети, или... да что угодно.

— Хорошо.

— И быть моим партнером означает, что мы никогда не будем лгать друг другу, понятно?

Он кивает, его глаза снова наполняются слезами, заставляя мое сердце щемить.

— Я не знаю, что сейчас происходит, — честно говорю я. — Но мы вместе разберемся, хорошо?

ИВИ

Когда я открываю глаза в следующий раз, солнечный свет не проникает сквозь щели в шторах, а в комнате царит тишина.

Проходит несколько секунд, но в конце концов мои глаза привыкают к темноте комнаты настолько, что я вижу, что нахожусь в одиночестве.

Мое сердце начинает колотиться, а по телу разливается жар, и меня охватывает паника. Я не хочу оставаться одна. Я хочу... Я хочу Алекса.

Прижав руку ко рту, я подавляю всхлип, который хочет вырваться наружу, когда воспоминания нахлынули на меня.

Его здесь нет. И Зея тоже нет. Потому что они у того, кто ворвался в дом.

Они... где-то там. Надеюсь, вместе, но, скорее всего, поодиночке, и с ними делают черт знает, что.

Те люди в бетонной камере, возможно, и не трогали меня, но только потому, что один из них был на моей стороне. Что бы со мной случилось, если бы его там не было? Что бы случилось, если бы я оказалась под властью мистера Зло и его дружков?

Мой желудок переворачивается, и я в считанные секунды оказываюсь в кровати и хватаюсь за унитаз в ванной на другом конце комнаты.

Но это бессмысленно. Я не могу вспомнить, когда в последний раз ела.

Боль разрывает мои внутренности, когда тело пытается изгнать всю панику, которая овладевает им.

Слезы падают на глаза, и я дрожу с головы до ног, покрываясь холодным потом.

Падая спиной на теплый пол, я сворачиваюсь в клубок и ничего не могу сделать. Зубы стучат только для того, чтобы я могла заплакать.

Я не слышу никого в спальне или, когда они заходят в ванную, но я вскрикиваю, как только передо мной появляется пара ног.

— Шшш, Иви, — говорит мягкий, добрый и знакомый голос, когда теплый свет озаряет комнату вокруг меня.

Она помогает мне подняться и, обняв меня за талию, ставит перед раковиной, помогает почистить зубы, вымыть лицо и руки.

— Спасибо, — шепчу я, глядя на нее в зеркало.

— О, милая, — шепчет она, нежно заправляя прядь волос мне за ухо. — Я готова на все ради своих мальчиков, и теперь это касается и вас с Калли.