Чтение онлайн

— Мы хотим от жизни совершенно разного. Наши приоритеты и цели так далеки друг от друга. Единственное, что удерживало нас вместе, - это наши мальчики.

— Когда вы узнали, что происходит, почему вы не взяли их и не убежали? — спрашиваю я.

Она качает головой, ее сожаление и боль ощутимы.

— Они были слишком взрослыми к тому времени, когда я полностью узнала правду. Они были способны сделать свой собственный выбор. Они хотели жить так, как их учили, и я нисколько не обижаюсь на них за это. Это у них в крови, и я никогда не помешаю им сделать то, что они хотят, независимо от того, насколько опасным или глупым я это считаю.

— Вы не согласны со всем этим? — спрашиваю я, жестом указывая на дом, на их жизнь.

— Опять же, все не так однозначно. Семья делает много хорошего в этом городе. Но они также замешаны и во многих плохих делах.

— Хотелось бы мне, чтобы мои мальчики хотели жить нормальной жизнью? Конечно, хотелось бы. Но я также знаю, что им это не принесет удовлетворения. Они жаждут опасности, адреналина от того, что они делают. Я вижу, что их страсть к этому ярко светится в их глазах, когда они говорят об этом.

— И больше всего на свете я хочу именно этого. Я хочу, чтобы они были счастливы.

Я молчу, обдумывая ее слова. Возможно, я только недавно познакомилась с Деймоном, но я знаю, чем он занимается. И хотя я считаю его немного сумасшедшим, я также понимаю, что он, вероятно, не стал бы делать что-то настолько экстремальное, если бы ему это не нравилось. Я также видела этот взгляд в глазах Алекса, о котором говорит Джианна. Я вижу его, когда он говорит о своих друзьях, об университете, и хотя я знаю, что он не верил, что это возможно, я верю в его, когда говорила о том, что он будет заниматься юриспруденцией для Семьи.

И Джианна права. Я бы тоже никогда не попросила его отказаться от того, что явно течет в его жилах.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она.

— Измотанной. Смущенной. Напуганной.

— Я дала тебе немного обезболивающего, когда накладывала бинты. Тебе нужно еще?

— Не вызовет ли это сонливость?

— Думаю да, — честно отвечает она. — Но я обещаю, что если что-то случится, я разбужу тебя.

— Хорошо, тогда да. Все болит. И я знаю, что ты права. Им нужно, чтобы я была готова к бою, когда они вернутся.

АЛЕКС

Зей плакал, засыпая в моих объятиях. Я чувствую себя странно, зная, что он доверяет мне настолько, что делает это. Я испытываю чертовское облегчение от того, что я рядом с ним. Но я также в ужасе от того, что может ждать его следующие несколько часов, дней, недель, сколько бы времени это ни заняло.

Меня ставили в подобные ситуации, когда я был примерно в его возрасте. И хотя я знал, что большинство из них были подстроены нашим дрянным дедушкой, это не мешало им быть менее ужасающими.

Деймон и я знали, что, как бы тяжело ни было, в конце концов мы выйдем на свободу. Если нам повезет, нас похвалит этот больной ублюдок. Не повезет - и мы провалим задуманное им испытание и будем наказаны. А наказание может быть самым разным.

Но сейчас я понятия не имею, как это будет происходить. Единственное, что я знаю, - это то, чего они пытаются добиться.

Им нужна Иви, и они хотят отомстить за то, что мы перехватили ее.

Я знал, что то, что мы делали, было риском, но я бы сделал это миллион раз, чтобы побыть с ней. Чтобы она не попала в лапы того больного придурка, который ее купил. Я приму боль, наказание, месть, лишь бы ей не пришлось этого делать. Она и этот испуганный мальчик на моих руках.

Больно, как в аду, но каким-то образом мне удается отползти назад, пока я не упираюсь в стену.

Каждый дюйм во мне кричит от побоев, которые я, должно быть, получил, пока был в отключке. Уроды. Но я могу отбросить все это ради него. Ради нее.

Боль - твой друг, а не враг. Прими ее. Используй ее, чтобы стать сильнее.

Я смотрю на Зея, пытаясь понять, что произошло, как он оказался здесь со мной, и тут что-то в его волосах привлекает мое внимание. Потянувшись к его темным локонам, я вытаскиваю окровавленный кусочек разбитого стекла. Судя по толщине, я бы сказал, что оно было из окна машины.

Осторожно, как только могу, я проверяю его кожу на наличие повреждений, и моя кровь превращается в лед, когда я обнаруживаю внушительный порез сзади. Мои пальцы красные, и, несмотря на то что это не моя собственная рана, у меня сводит живот и дрожит рука.

Это настолько хреново, что я боюсь крови. Хотя до этого момента она была только моей собственной.

— Черт, — шепчу я, откидывая голову к стене и закрывая глаза на несколько секунд в надежде, что это поможет мне успокоиться.

Приоткрыв веки, я еще раз осматриваю комнату, в которой мы находимся. Но здесь ничего нет. Ничего, что могло бы помочь кровоточащей ране на голове.

Я опускаю взгляд на свою рубашку, но у меня нет шансов оторвать хоть немного, чтобы использовать ее в качестве повязки, пока он у меня на руках.

— Зей, — тихо говорю я, понимая, что мне нужно его разбудить. Может, я и не эксперт, но за эти годы я набрался достаточно опыта, чтобы понять: если у него сотрясение мозга, то он не должен спать. — Зей, дружище. Мне нужно, чтобы ты проснулся.

Он не шевелится, но я чувствую тепло его дыхания на своей шее, и облегчение проникает в меня.

Но этого недостаточно. Его нужно проверить.

Как могу, я осматриваю его.

На нем все еще форма, и хотя рубашка местами порвана, я думаю, что она защитила его настолько, что я не вижу больше крови. Брюки такие же, а ботинок, похоже, нет. Если не считать царапин на его руках и порезов и синяков, которые я увидел на его испуганном лице, когда пришел в себя, я надеюсь, что с ним все в порядке.

Все еще размышляя о том, стоит ли будить его, а не позволить ему отгородиться от всего этого сном, я сижу и наблюдаю за ним.

От лязга отодвигаемого замка у меня сердце замирает, но, к счастью, Зей даже не вздрагивает.

Я крепче прижимаюсь к нему, когда дверь открывается, и мой пульс взлетает, как чертов реактивный самолет.

Если бы он был в сознании, я бы уже держал его за спиной, но сейчас я делаю то, что могу.

В комнату входит человек, одетый во все черное, с балаклавой на лице, с двумя бутылками воды в огромной руке.