Чтение онлайн

Раздается еще один всхлип.

— Он мне нужен, — плачу я, падая в ее объятия. — Он мне нужен.

— Я знаю, милая. — Ее руки крепко обхватывают меня. — Ты не единственная.

Ее серые глаза смотрят на меня, позволяя мне увидеть ее собственную боль.

Мои губы раздвигаются, чтобы что-то сказать, но она опережает меня.

— Пойдем, отведем тебя в постель.

Все еще крепко прижимая меня к себе, она ведет меня обратно в спальню. Один из прикроватных светильников горит, освещая комнату теплым светом. Не то чтобы я обращала внимание на окружающую обстановку. Я слишком оцепенела для этого.

Джианна садится на край кровати рядом со мной и ждет, пока я попытаюсь устроиться поудобнее.

На краю кровати лежит черная рубашка. Я тут же тянусь к ней, прижимая к себе так крепко, как если бы это был он. Эмоции снова обжигают горло.

— Это…

— Это Алекса. У него в комнате осталось несколько вещей. Надеюсь, все в порядке.

Приподняв ткань, я подношу ее к носу и глубоко вдыхаю.

Может быть, он не очень сильный, но он есть. Его запах проникает в меня, завладевая лишь крошечной частью меня.

— С ними все будет хорошо, правда? — умоляю я.

— Иви, мои мальчики сильные. Сильнее всех, кого я когда-либо знала. — Она делает паузу и смотрит вдаль, предаваясь воспоминаниям.

— Когда я впервые встретила Стефаноса, я была потрясена, — говорит она рассеянно, словно не осознавая, что слова сами слетают с ее губ. — Он был мечтой каждой девушки. Опасный плохой мальчик. Но в отличие от внешнего вида, в нем были трещины. Мне потребовалось много времени, чтобы их раскопать, но я это сделала. Он совершал ошибки и, самое главное, разочаровал своего отца. Он был их единственным сыном, и давление на него было огромным. Отец хотел, чтобы он был идеальным. Но Стефанос, он... нормальный. У него есть эмоции, недостатки и все то, что его отец пытался в нем искоренить.

— Искоренить?

— Мне потребовалось много лет, чтобы узнать правду о тьме в его жизни, Иви. Слишком много лет. — Печаль омрачает ее глаза, прежде чем она опускает голову.

— Но мои мальчики... С самого рождения они были такими сильными, такими свирепыми. Даже Деймон, которому пришлось много бороться в первые месяцы. Не знаю, может быть, потому, что их двое, что, зная, что их всегда кто-то прикрывает, они не испытывают страха, но Стефанос видел это. Он знал, какими невероятными они будут, и пытался использовать это, чтобы помочь им сформировать свое будущее.

Я киваю, хотя на самом деле не понимаю, что она хочет сказать. Я понятия не имею, каким было детство Алекса. Он упоминал об обучении и каком-то ужасном дедушке, но почти ничего не рассказывал.

— Если бы я знала всю правду, я бы остановила это. Я бы сделала все, чтобы остановить это. Но меня держали в неведении относительно истинного уродства, которое происходило с моими собственными мальчиками.

— Я должна была это увидеть. В какой-то степени я так и сделала, но я никогда не смогу представить себе истинный ужас ситуации.

Подняв руку, она вытерла слезу со щеки.

— Я клянусь тебе, Иви. В тот день, когда я узнала, что происходит на самом деле, я положила этому конец. Жаль только, что я не могла сделать это раньше.

— Что?

Она качает головой.

— Стефанос обучался у своего отца с самого раннего возраста. И хотя он преуспел во многих навыках, необходимых ему в будущем, он никогда не был достаточно хорош для своего отца.

— Обучен? — спрашиваю я. — Например, научили стрелять из пистолета и...

— Да, но это было только начало. Дрессировка - это, наверное, неправильное слово. Манипулировали, развращали, злоупотребляли. Любое из этих слов было бы более подходящим. Он хотел, чтобы его мальчик был лучшим, чтобы он поднялся по карьерной лестнице и в итоге занял высокий пост в Семье. Воспитание научило его, как вырастить бесстрашного солдата, так что он так и поступил.

Я смотрю на нее с колотящимся в груди сердцем.

— Когда мы только узнали о моей беременности, он так хотел иметь дочь. Сказал, что почти каждый час его окружают мужчины и он хочет иметь миниатюрную меня, чтобы баловать. Это было так мило, и он казался таким искренним, что я и не подумала его расспрашивать.

— Я знала, чем он зарабатывает на жизнь. Мне это не очень нравилось. Я хотела заботиться о людях, делать их лучше, а не быть частью чего-то, что делает все наоборот, но я была влюблена. Так влюблена.

— В тот день, когда я родила двух прекрасных мальчиков, все изменилось.

— Он всегда слишком опекал меня, но то, как он вел себя с ними, просто поражало. Наблюдая за ним, я растопила свое сердце. Он любил их так сильно. Я просто не знала, что он также пытается их защитить.

— Защитить их от кого? — спрашиваю я.

— От его отца.

По позвоночнику пробегает неистовая дрожь.

— Что он с ними сделал? — шепчу я, хотя не совсем уверена, что хочу знать ответ на этот вопрос.

— Не мне об этом говорить или предполагать. Я не знаю всего этого. Как я всю жизнь старалась защитить их, так и они сделали то же самое для меня, поэтому я знаю, только то, что мне рассказали, - лишь малая толика. Но я видела доказательства.

— Доказательства?

Она качает головой.

— Я и так уже слишком много сказала. Тебе не нужно все это в дополнение ко всему остальному. Я лишь хотела сказать, что Алекс сильный, милая. — Она накрывает мою руку своей и нежно сжимает. — Он вынослив, умен и знает, как держать себя в руках в подобных ситуациях. И остальные такие же сильные и способные. Доверься им, они все исправят.

— Зей не такой, — шепчу я. — Он не похож на них.

— И откуда ты это знаешь? Пока мы не прошли испытания, мы понятия не имеем, на что способны. Просто посмотри на себя. — Протянув руку, она разглаживает край одной из моих повязок. — Держу пари, ты никогда не думала, что сможешь сделать то, что сделала.

— Это не одно и то же. Они... они могут быть где угодно.

Она не сводит с меня глаз, призывая довериться ей.

— Они найдут их. И при первой же возможности они разнесут это место до основания, отправив всех, кто это сделал, в ад.

— Ты обещаешь?

— Я обещаю. — Ее слова тяжелым грузом висят вокруг нас, пока длится молчание.

Я понятия не имею, где все остальные, но они не близко, это точно.

— Сейчас три часа ночи, — говорит Джианна, словно читая мои мысли. — Ты голодна? Я могу пойти и приготовить тебе что-нибудь.

— Я… — Я делаю паузу, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, только не на боли, как физической, так и душевной. — Я не знаю, — честно говорю я. — Еда - последнее, о чем я сейчас думаю.