Чтение онлайн

— Хорошо. Приступим. Помнишь свои цвета?

Она кивает.

— Я на зеленом.

— Молодец, — целую ее в щеку и указываю на ковер в центре комнаты. — Встань здесь. Потом ты будешь на коленях, но начнем так.

Элоиза подходит туда, куда я указал, и стоит, опустив руки, глядя прямо перед собой.

Господи, она создана для этого. Такая доверчивая. Такая чертовски красивая.

И такая моя.

Я подкатываю в комнату зеркало в полный рост и ставлю его примерно в трёх метрах от неё. Места достаточно, чтобы я мог работать, и при этом она видит всё.

Она делает глубокий вдох и смотрит на себя, стоящую здесь, полностью обнаженную, ожидая, когда я начну.

Но сначала я подхожу к ней сзади и прижимаюсь к ее спине, провожу рукой от ключицы до бедра, наслаждаясь ее мягкостью.

— Посмотри, какая ты чертовски красивая, Светлячок. Каждый изгиб, каждая выпуклость и впадинка — само совершенство.

Она ловит мой взгляд в зеркале, и ее губы изгибаются в нежной улыбке.

— Мне нравится видеть нас вместе вот так, — тихо признается она. Ее хриплый голос заставляет мой член дергаться, поэтому я решаю отказаться от кляпа.

Хочу слышать каждый чертов звук, который она издает.

— Мне тоже, — бормочу, прежде чем поцеловать ее в шею. — Расслабься. Дыши. Слушай меня. Больше ничего не нужно.

Она на мгновение закрывает глаза, а когда открывает их снова, ее взгляд уже затуманен.

— Это именно то, что мне сейчас нужно.

— Хорошо.

Иисус. Блядь. Христос.

Он выглядит как дьявол, пока стоит позади меня в тусклом свете комнаты, наблюдая за мной в зеркале. Такой большой, высокий и широкоплечий… а вид его татуированных рук, скользящих по моей бледной коже, вызывает дрожь, от которой ноет живот и сжимаются бедра.

С понимающей ухмылкой Роум наклоняется и прижимается губами к верхней части моего плеча, а затем отходит и берет длинный отрезок веревки.

Он встаёт передо мной, закрывая зеркало. Мягкая фиолетовая верёвка ложится вокруг моей шеи и плеч, почти как упряжь, и он завязывает узел прямо между грудей, затем целует меня в грудину, чуть выше узла.

— Можно тебя потрогать? — спрашиваю хриплым шепотом.

— Нет, — его ледяной взгляд прикован к моему. — Нельзя.

Я поджимаю губы. Это почти подмывает меня сказать «жёлтый».

Мне нравится прикасаться к нему.

Мне нравится, что я одна из немногих, кому это вообще позволено.

Но я буду терпеливой. Буду доверять ему. Сегодня он напряжён до предела. Это не тот спокойный, собранный мужчина, к которому я привыкла.

Мне хотелось бы знать, что его так вывело из себя, но я молчу, стою, опустив руки, и просто наблюдаю. Его предплечья напрягаются, когда он завязывает узлы. Темные брови сдвигаются, образуя между собой тонкую линию, и мне хочется протянуть руку и разгладить ее большим пальцем, но я держусь и просто смотрю на него.

Когда он заканчивает обвязывать меня мягкой веревкой, он отходит в сторону, и я вижу себя в зеркале — у меня буквально отвисает челюсть.

Вау!

Он так идеально обмотал ее вокруг моей груди, торса и плеч, что это похоже на настоящее произведение искусства. Внезапно комнату наполняет тихая фортепианная музыка, и я смотрю на Роума. Он проводит рукой по губам, подходит ко мне сзади и смотрит на меня в зеркало.

— Цвет?

— Чертовски ярко-зеленый.

Его губы изгибаются в полуулыбке, он поднимает руку и проводит кончиками пальцев по моему соску, отчего тот твердеет.

— Невероятно, — бормочет, прижимаясь губами к моему плечу. — Потрясающе, — он спускается к моей спине, чуть ниже шеи, и проводит зубами по моей коже. — Чертовски восхитительно.

Я вздыхаю от его прикосновений, наслаждаясь ощущениями.

Внезапно он шлепает меня по заднице, и я вздрагиваю. Шлепок достаточно сильный, чтобы я почувствовала жар, но не настолько, чтобы вскрикнуть.

Роум приподнимает бровь, глядя на меня в зеркало.

— Зеленый.

Он возвращается к столу и выбирает другую веревку, на этот раз красную и потолще. Разматывает ее, подходит ко мне сзади и накидывает петлю на мою талию. Продевает ее под фиолетовыми нитями, а затем спускается ниже, к моим бедрам, дразня и мучая меня каждым движением.

Ему приходится пропустить её под моим пахом, сбоку от вагины и обратно, но он останавливается и проводит пальцами по моей щели, заставляя меня застонать.

— Уже такая мокрая, — бормочет и целует меня в спину. — Такая теплая.

Я всхлипываю, а он продолжает завязывать узлы. Они такие красивые. Даже не хочу думать о том, сколько практики ему потребовалось, чтобы сделать их такими идеальными.

Не думай об этом.

Этот мужчина на двадцать лет старше тебя. У него большой жизненный опыт. Отключи мозг, Элоиза.

— Светлячок.

Я резко поднимаю глаза и смотрю на него в зеркало.

— Почему ты хмуришься?

Быстро моргаю и беру себя в руки.

— Прости, я задумалась.

Он прищуривается и наклоняет голову набок. Затем его рука снова оказывается у меня между ног, но не у промежности. Он сжимает моё бедро — там, где нога переходит в тело, — и я прикусываю губу.

— Цвет? — требует. Его голос звучит жестче, чем раньше, а взгляд — холоднее.

— Зеленый, — шепчу, но его глаза сужаются. — Очень зеленый.

Его рука поднимается, и внезапно он вводит в меня два пальца, и я вскрикиваю, выгибаясь навстречу.

— Боже, ты чертовски прекрасна, — бормочет он, глядя на нас в зеркало. — Я хочу, чтобы ты оставалась со мной, детка. В этом моменте.

Я тяжело сглатываю. Стенки сжимаются вокруг его толстых пальцев, мне так сильно хочется кончить. Я нуждаюсь в этом.

— Еще нет, — шепчет он мне на ухо. — Насколько ты близко?

— Очень близко. Роум, пожалуйста.

Он вытаскивает руку и тут же засовывает пальцы, которые только что были во мне, мне в рот.

— Оближи. Не хочу испачкать веревки.