Чтение онлайн

Не очень приятная характеристика!
– отзываюсь я на это.
– Вы часто с ним видетесь?

Бывает, раз в неделю... или реже. Он не из тех отцов, что играют с детьми в футбол на лужайке за домом или ходят к пруду с удочками и ведут пространные беседы, зато он поддерживает меня финансово и обещает устроить хорошую стажировку после окончания учебы. Однажды обмолвился про Японию...

Япония?!

Да, это звучит круто!
– Доминик невесело, как мне кажется, улыбается, - большие перспективы, как сказал бы отец.

Разве ты этому не рад?

Рад, наверное. Не знаю.
– И тут же выдает то, о чем, наверное, до этого не решался признаться даже самому себе: - Просто иногда я боюсь стать таким же, как он...

Как твой отец?

Да.

Я, конечно мало тебя знаю, Доминик, - произношу я в ночную тишину, - но, по-моему, сама мысль о подобном уже делает тебя другим... Да ты и не кажешься мне ни властным, ни высокомерным, хотя, - хмыкаю я тихонько, - обычно чем больше узнаешь людей, тем больше в них разочаровываешься... Возможно, я просто плохо тебя знаю.

Слышу улыбку в его голосе, когда Ник произносит наигранно-несчастным тоном:

Ты просто разбиваешь мне сердце, маленький оракул!

Я тоже улыбаюсь, чувствуя, как сон все больше затягивает меня в свои сети, противиться усталости почти нет больше сил и я, засыпая, шепчу:

Но учитывая, что наше с тобой знакомство началось именно с разочарования, то есть вероятность обратного движения...

От разочарования к обожанию?
– доносятся до меня слова Ника, но на них я уже не отзываюсь, только чувствую - хотя не могу сказать определенно, не привиделось ли мне это в полусне - как рука Доминика зависает на мгновение надо мной, словно он хочет коснуться моего лица... или волос, не уверена точно, но так и не решается. А потом я наконец-то проваливаюсь в глубокий сон...

… И просыпаюсь как от толчка. Хотя толчок, скорее всего, действительно, был, так как ноги Томми лежат прямо поперек моего живота, а головой он упирается Доминику в подмышку. Оба спят сном праведников – что подразумевает этот праведный сон, судить не берусь!
– но полнейшее безмятежное умиротворение, написанное на их спящих лицах, так и напрашивается на подобное сравнение.

Тихонько высвобождаюсь и соскальзываю с кровати - следует уйти прежде, чем кто-либо из семейства Шрайбер проснется и увидит меня здесь...

Часы показывают шесть утра, когда я наконец возвращаюсь домой и юркаю в уютное тепло рядом со спящим мужем, тот даже не шевелится – утренний сон, как я знаю, у него самый крепкий. Тем лучше, мне и самой не помешает лишний час сна, которым я и спешу воспользоваться, а будит меня нежное поглаживание по бедру и тихий голос у самого уха:

Ну что, моя отважная партизанка, как прошла твоя ночная засада в комнате Томми?

Сносно, - отзываюсь я сонным голосом.
– Но лучше бы такого больше не повторялось! Партизанка из меня явно некудышная.

Когда ты вернулась?

Около шести, ты спал, как суслик!
– я потягиваюсь и чмокаю Юргена в колючую щеку.
– Надеюсь, Доминик не проболтается Хелене о нашей засаде...
– И я утыкаюсь лицом в подушку.

Так Доминик тоже был там?

Упс, я и в самом деле не сказала об этом Юргену и теперь виновато кошусь на него:

Да, он уже был дома, когда я привезла Томми... Сказал, что у него изменились планы на вечер и я обрадовалась, что смогу оставить мальчика на него, но тут вернулась Хелена с кавалером... и мне пришлось остаться.

Юрген смотрит на меня внимательным взглядом с легкой полуулыбкой, от которой мне становится, действительно, не по себе... Никогда не видела, чтобы он так на меня смотрел! Словно заглядывает в самое сердце.

Почему ты так на меня смотришь?- пытаюсь сгладить легкомысленным тоном впечатление этого взгляда.
– Никак ревнуешь? Это даже забавно.

Юрген, однако не подхватывает мой игривый тон.

Ты знаешь, а мальчик влюблен в тебя?
– произносит он все с той же полуулыбкой.
– У него это прямо на лице написано.

Я собираюсь было отпираться, но понимаю, что лгать нету смысла да и не за чем.

Знаю, - отвечаю просто, смотря Юргену прямо в глаза, - но ты ведь знаешь, что я тут не при чем...

Вместо ответа он притягивает меня к себе и зарывается лицом в мои волосы, что красноречивее любых слов, но потом все же добавляет:

Никогда бы не хотел оказаться на его месте, Джессика... Хорошо, что скоро он уезжает... Хорошо для всех нас.

Я не уточняю, что он хочет этим сказать: хорошо для кого – для Доминика, для меня или для самого Юргена - я только продолжаю лежать на его груди и чувствовать тихую вибрацию его сердца, которое продолжает мерно стучать под моим ухом. И этот звук для меня дороже любой музыки...

6 глава.

«Разлука научит тебя любить по-настоящему».

**************************

Мне нравится живость Доминикова характера: то как он может одним своим присутствием оживлять самую скучную из бесед - это представляется мне чем-то феноменальным, как некая суперспособность, наравне с левитацией или телекинезом. Можно часами сидеть и слушать его бесконечные рассказы о друзьях, учебе и вечеринках, на которых постоянно что-нибудь случается и не всегда без его помощи.

Он - душа любой компании, это ясно с первого же взгляда...

Но после утреннего разговора с Юргеном я больше не могу позволять себе слишком явно проявлять свою симпатию к парню, я боюсь, что это может быть неправильно истолковано, и потому возвращение Доминика в Мюнхен кажется мне необходимым благом, тогда как для Хелены – ясное дело!
– оно представляется почти концом света: она который день с удвоенной силой «успокаивает нервы» на кухне, объясняя этот свой нервный припадок скорым отъездом Доминика, который – благодаря своему «папаше-шельмецу» - может не столько вернуться к учебе, сколько «умотать на край света, который она даже на карте не знает как отыскать».

Из-за всей этой ее нервозной возбужденности, она, к счастью, не замечает моего явного смущения, которое я испытываю в общении с ней первые пару дней после нашей «партизанской засады» в комнате Томми. Мне, к счастью, даже не приходится объясняться с Хеленой: Доминик придумывает вполне сносную историю, объясняющую появление Томми поутру в своей кроватке, историю, верную ровно процентов этак на девяносто, и я ее с радостью подтверждаю.

Он специально засылает моего мальчика неизвестно куда!
– возмущается она в очередной раз, почти впихивая в меня свои вишневые меренги.
– Я этого так не оставлю.