Чтение онлайн

Я так понимаю, мама никогда не говорила тебе, что людей обычно встречают по одежке, - морализирую я, высвобождая руку и взглядом указывая на его неуместный наряд. – Здравствуй, Доминик.

Тот, похоже, рад моему выпаду и легко подстраивается под мой насмешливо-ироничный тон:

Мама, как ты, наверное, уже заметила, не очень сильна в наставничестве, - говорит он мне, с ленивой грацией делая шаг в мою сторону, хотя мы и так стоим достаточно близко.
– Она и сама тот еще пример для подражания, но тебе не кажется, - он вдруг оказывается совсем близко - и вот его пальцы осторожно скользят по моей правой руке от плеча к запястью, рождая легкую дрожь, - что одежда зачастую составляет ложное представление о людях, - насмешливо вскинутые брови.
– А так твое представление обо мне будет абсолютно непредвзятым и совершенно точным... Одна голая правда и ничего более!

Я дергаю плечом и стряхиваю с себя дерзкие пальцы, хозяин которых, если я правильно все понимаю – а я уверена, что ошибиться тут абсолютно невозможно!
– флиртует и заигрывает со мной самым беспардонным образом. Я, конечно, давненько не флиртовала ни с кем, кроме своего мужа, но, уверена, могу отличить заигрывание от простого дружеского участия...

Не уверена, что твое розовое полотенце в цветочек поможет мне составить о тебе самое непредвзятое представление!
– отбиваю я «мяч» нашего словесного поединка.

Тот театрально косится сначало на свое полотенце, потом на меня, и я даже начинаю побаиваться мыслей, что роятся сейчас в его дерзкой голове. Но он, к счастью, просто осведомляется:

Так ты думаешь, нам лучше и вовсе обойтись без полотенца?!
– Следует непередаваемая игра бровями с самым многозначительным подтекстом, от которого я, признаюсь, немного вспыхиваю, но, надеюсь, он этого не замечает. Мы довольно долгое время просто сверлим друг друга глазами: если я, например, пытаюсь понять, что бы весь этот дерзкий выпад вообще может значить, то о том, чем заняты мысли парня напротив, я и гадать не берусь... А потом моя насмешливость сменяется гордым негодованием: в конце концов, кто дал ему право вести себя со мной столь нагло и почти вызывающе, и потому отвечаю почти презрительно:

Не думаю, что отсутствие этого полотенца может обнажить предо мной нечто больше того, что я уже о тебе думаю...
– Хочу развернуться и уйти, но Доминик сцепляет свои пальцы на моем запястье - прямо живые наручники, не иначе.

И что же ты обо мне думаешь?
– цедит он без улыбки, враз утратив весь свой кураж.

Уверена, на самом деле ты не хочешь этого знать...

Я вырываюсь и замечаю, что с кухни за нами наблюдает Пауль, просто стоит и смотрит, и взгляд у него колючий и мрачный, такой что способен до костей пробирать (прямо книжный злодейский взгляд). Кошмар, стыдно-то как! Не стоило так реагировать на Доминика, ведь Пауль очень любит брата, даже если тот самовлюбленный солдафон.

В этот момент на лестнице показывается Хелена, и ее старший сын, бросив на меня последний, но уже далеко не любезный взгляд, быстро взбегает наверх, а она говорит:

Извини, все вышло не совсем так, как я рассчитывала, но завтра я хочу позвать вас с Юргеном на праздничный ужин в честь приезда Доминика, так что будь готова облачиться в вечернее платье! Знаю, знаю, ты не очень все это любишь, но это было бы так мило, - и она мне подмигивает.
– И раз уж ты здесь, то ты просто обязана попробовать мой мятный кекс...

После этого странного происшествия с Домиником меня продолжает внутренне потряхивать, так что я кое-как запихиваю в себя микроскопический кусочек выпечки, после чего спешу уйти – новой встречи с сыночком Хелены мне точно не вынести. Не сегодня, это точно.

А потом я долго живопишу Юргену эту встречу во всех ее отталкивающих подробностях, заставляя его прочувствовать всю силу моего возмущения и обиды, так что он должен был в принципе заочно, уж я-то постараюсь, невзлюбить этого наглого типа... И поделом.

Следующим утром, едва я успеваю усадить Элиаса завтракать, раздается звонок в дверь... На пороге, к моему огромному удивлению и неудовольствию одновременно, стоит мой вчерашний знакомец - правда одежды на нем нынче побольше, к тому же покаянная улыбка на его красивом лице выглядит крайне привлекательно. Отмечаю это опять же автоматически...

Я слышал, ты любишь шоколадные маффины. Вот, держи!
– он протягивает мне названное лакомство, которое явно не имеет к Хелене никакого отношения. При этом он смотрит на меня из-под своей длинной, по-модному взлахмаченной челки, прикрывающей ему правый глаз.
– Это маффин примирения. Могу я войти?

Мне очень хочется хлопнуть дверью, прищемив его аккуратный нос вкупе с этой вот обаятельной мальчишеской улыбкой, которая вдруг прорезается на его лице подобно первому весеннему первоцвету, но если я сделаю это, то как же тогда смотреть в глаза Хелене и Паулю...

Я хочу кое что тебе объяснить, - добавляет он, видя мое нежелание зарывать топор войны.
– О том, что произошло вчера...

Нехотя протягиваю руку и беру «маффин примирения»: по-моему, красивые люди имеют над нами определенную власть, думаю я в тот момент, припоминая знакомство с Хеленой и мои губы, против воли согласившиеся тогда на первое чаепитие. И вот снова...

Мы проходим в гостиную, и я молча останавливаюсь около дивана, желая наглядно показать, что не рада его присутствию здесь, мол, я тебя слушаю, но пусть это закончится как можно скорее. Мы даже не станем садиться...

Доминик меня отлично понимает, но выражение его лица остается все таким же невозмутимо-дружелюбным, словно и не было его вчерашнего флирта и скабрезного поведения.

У вас очень уютно, - говорит он, окидывая нашу квартирку быстрым взглядом.
– Твоего мужа нет дома?

Думаю, ты знаешь, что нет, иначе бы не заявился сюда с этим твоим примирением, - огрызаюсь я на автомате, сама себе удивляясь.
– Итак, о чем ты хотел поговорить?

Доминик смотрит на меня долгим, внимательным взглядом, словно пытается заглянуть прямо мне в душу и понять причину моей агрессии, и мне не нравится, как этот взгляд непонятным волнением отзывается в моем сердце. Ну да, этот молодой человек, этот внешне идеальный молодой человек заставляет меня нервничать, поскольку слишком похож на книжного героя, одного из тех, которые разбивают девичьи сердца направо и налево. Но ведь жизнь не какой-нибудь там сентиментальный роман...

Извини, не очень-то легко говорить о таком, - начинает между тем Доминик, поднимая на меня до странности смущенный взгляд, - но Пауль взял с меня слово, что я это сделаю...
– Смотрю на него недоуменно, словно услышала вдруг, как слон начинает кукарекать или заметила, как мышь несет куриные яица: никак не могу сопоставить дерзкого Ника с этим вот смущенным мальчишкой...
– Он мне просто мозг вынес, когда заметил вчера, как я повел себя с тобой!
– добавляет он с легкой полуулыбкой.
– А вел я себя некрасиво, признаю. Извини меня!