Чтение онлайн

Так вот, девица юна, фигуриста и очень хороша собой: мало того, что ее огромный бюст двумя белоснежными полукружиями вздымается над вырезом ее розовой маечки, так еще и ее юбка - право слово, юбка ли это вообще?!
– просто возмутительно-неприлично коротка. У меня возникает вполне уместный вопрос: как она собирается сидеть с нами на этом вот импровизированном празднестве без какого-либо стула? Хотя и со стулом ее ноги явно не стали бы более прикрытыми.

Вот так мы все на нее и пялимся, как сборище каких-то безумных недотеп, прежде не видевших ни одной красивой девушки, а Ник между тем подводит ее к нам и представляет Алиной. Та смущенно краснеет ровно в том месте, где ее бюст встречается с маечкой, словно тот специально симафорит о необходимости обратить на сие достоинство (на два достоинства, если быть точной) дополнительное внимание, если вдруг до этого кто-то мог упустить такое зрелище. Я ощущаю себя жалким лягушонком рядом с этой алеющей «розой» - просто неприлично быть такой чрезмерно женственной. Кажется, даже Хелена неловко поерзывает, а уж ей-то точно нечего за себя стыдиться...

Присаживайтесь!
– указывает она вновь прибывшим на свободные места на покрывале.
– Мы уже вас заждались, а между тем мое шоколодное суфле на торте не становится от этого лучше... Боюсь, оно может потечь!
– виноватое пожатие плечами. Как будто бы это она виновна в подпорченном суфле!
– Поэтому давайте сразу и приступим.
– С этими словами она ловко зажигает свечку на торте и произносит целую поздравительную речь, из которой я мало что улавливаю - слишком увлечена разглядыванием юной кипии своей подруги. Значит, вот как выглядят девушки, которые нравятся красивым мальчикам! Примерно так я и полагала... Хотя книги упорно пытаются убедить нас в обратном: мол, иногда красивым мальчикам нравятся простые девочки, такие как я, например... Нет, я, конечно, ничего такого не хочу сказать, но все-таки жизнь – это не книга. И вот новое тому доказательство! Интересно, а сам Доминик понимает, что эта девица феноменально напоминает его собственную мать? Было бы любопытно это узнать.

Пока я занята всеми этими размышлениями, Доминик задувает свечу, Хелена разрезает торт на огромнейшие порции, и я получаю свою тарелку этого колорийного буйства из рук именинника, который улыбается мне самым лучезарнейшим образом. С чего бы это?

Может, ты предпочитаешь кексики?
– интересуется он как бы между прочим.
– Уверен, у мамы найдется и такая выпечка.

И к чему он вдруг спрашивает?! Уж не намекает ли на те миленькие маффины, что я каждый день нахожу на пороге нашей квартиры со времен нашего с ним примирения? Да, я их съедала без зазрения совести, но к чему сейчас поднимать эту тему... Не понимаю.

Кажется, в последнее время я замечаю за собой явную нелюбовь к данному виду выпечки, - парирую я насмешливо.
– Нынче от кексов у меня несварение...

С каких это пор?!
– всплескивает руками Хелена, кажется не на шутку пугаясь возможной потери своего самого верного дегустатора, то есть меня, конечно.

Где-то со вторника, если мне не изменяет память, - подпускаю я в голос трагичности.
– Некоторые «кексы», - тут я делаю особое ударение, - хоть и красивы снаружи, внутри абсолютно несъедобны...

Слышу, как Пауль прыскает со смеху, и Ева начинает похихикивать следом за ним, хотя, не думаю, что она понимает причину данного веселья. А вот Юрген снова сжимает мою руку в предупреждающем жесте... Да, да, иногда меня заносит, но это бывает лишь в тех случаях, когда, как мне кажется, попирается справедливость, а разве справедливо сначала заставлять нас битый час ждать себя, а потом заявляться как ни в чем ни бывало да еще и лезть с многозначительными вопросами...

Борец за права униженных и оскорбленных поднимает во мне свою голову!

Хочешь сказать, я разучилась печь кексы?
– вопрос Хелены разряжает тревожную атмосферу, вызванную моими словами. Ну не прям-таки тревожную, но взгляд Доминика мне совсем не нравится, он словно бросает мне вызов своей невозмутимостью. Уверена, только внешней...

Мам, твои кексы самые лучшие!
– отвечает ей Ник, отворачиваясь от меня.
– Просто некоторые не могут прочувствовать все тонкости вкуса...

И что бы это могло значить?! Я наклоняюсь к мужу и шепчу ему в ухо:

Это была провокация или мне только показалось?

Думаю, иногда стоит просто прикусить язычок, милая! Не нападай на парня в его день рождения, - и Юрген поглаживает меня по щеке.

Это я-то нападаю?!

Мне придется тебя поцеловать, если ты сейчас же не примешься за этот чудесный торт!
– отзывается на мое возмущение Юрген.
– Когда в твоей крови падает уровень сахара, ты становишься немного... злой?

Дело вовсе не в сахаре, и мой муж это знает, но я позволяю ему себя уговорить и принимаюсь за торт, запихивая огромные порции в рот и бросая недобрые взгляды на Доминика, который невозмутимо поглаживает колено своей спутницы. Та сидит неестественно выгнувшись в попытке прикрыть свои кружевные трусики, белоснежный цвет которых то и дело мелькает между ее почти обнаженными ножками. Это даже забавно! Уверена, Паулю и Юргену ее телодвижения тоже бросаются в глаза...

Вскоре я успокаиваюсь, поддавшись харизме Хелены, которая устраивает пантомиму с отгадываниями, полностью сглаживающей всеобщее настроение, даже девица Алина, отбросив жеманство, хохочет громче всех, как простая девчонка. Можно с уверенностью утверждать, что праздник удался. Ура! И когда Элиас с Томми утаскивают меня купить им мороженое, я пребываю в самом благодушном настроении, прямо добрая фея на пороге благих дел, и те, кого мне следует облагодетельствовать, несутся рядом счастливые донельзя. Я покупаю им два рожка с фисташковым мороженым и внезапно слышу знакомый голос:

Какое мороженое предпочитаешь? Я угощаю.

Окидываю парня насмешливым взглядом.

Думаешь, любую ссору можно заесть сладким?
– выгинаю скептически бровь.

Ну, во-первых, я с тобой не ссорился, - говорит он с улыбкой, - а, во-вторых, в первый раз это сработало, разве нет?

Ну да, спорить не буду, сладкое я люблю, а потому отвечаю:

Хорошо, у меня сегодня вишневомороженное настроение. Спасибо!
– Ник протягивает мне мой рожок и вдруг выдает невероятное:

Ты сегодня хорошо выглядишь, этот сарафан тебе очень идет! Тебе надо почаще носить такие женственные вещи...

На мне, действительно, мой любимый бирюзово-желтый сарафан, который, как мне казалось до встречи с Алиной, делает меня очень даже привлекательной, и потому этот комплимент приятен, что уж тут скрывать.

Правда? Спасибо на добром слове.
– И тут же по глупости добавляю: - Но с твоей подружкой мне уж точно не тягаться, не та весовая категория.

А Доминик – в ответ:

Ты права, ей до тебя далеко – ты красивее раз в сто.

Сначала мне кажется, что я ослышалась или что Ник шутит таким вот престранным образом и сейчас рассмеется мне в лицо, мол, ты, надеюсь, не поверила, дуреха, но, нет, он смотрит как-то уж очень серьезно и потому... рассмеялась я. Он что, взаправду так думает?

И пока я продолжаю веселиться, лицо парня делается прямо-таки обиженным, словно я ненароком надругалась над малышом...

Нет, я, конечно, фантазерка, но уж точно не дура!
– давненько мне не было так весело.

Ник продолжает сверлить меня почти злым взглядом, по крайней мере, это выражение точно похоже на злость. Хотя с чего бы ему злиться?

Нет, ты не дура, - произносит он с чувством, - ты круглая дура, Джессика. Даже не знаю лечится ли это.

Это ты меня сейчас оскорбил?
– интересуюсь, нахмурив брови.