Чтение онлайн

Хорошо, - соглашается тот покорно и начинает рыскать по карманам в поисках салфетки.

Туда я тоже больше не вернусь, - говорю ему жестко, как проштрафившемуся пажу, - пойди и скажи, что у меня что-то с желудком... Скажем, желудочный грипп или еще что похуже. Мне все равно, - не могу смотреть на него.
– Я буду ждать в машине, приведи моих детей. И еще, - торможу парня на полпути, - скажи матери, что мне так плохо, что я никого не хочу видеть! Даже ее.

Пауль кивает головой – и вот мы уже едем домой, оставив позади весь этот отвратительный и абсолютно несносный вечер.

Глава 18.

«Он не ответил ни на один мой вопрос, но ведь когда краснеешь, это значит «да», не так ли?»

****************************

На следующий день у меня выходной, и я весь день сижу дома с книжкой в руках; Хелена звонит узнать о моем самочувствии, и я вру, что меня постоянно рвет... Хочу отбить у нее охоту навестить меня. На душе так тоскливо, что хоть волком вой... Я скучаю по Доминику. Я боюсь, что потеряла его, даже толком и не имея.

А потом вдруг раздается звонок в дверь, и мое глупое сердце замирает ровно на долю секунды, после чего пускается в бешеный, безудержный галоп, словно уже знает, кто нажимает на кнопку звонка. Я распахиваю дверь настежь...

Там стоит Доминик... немного другой, даже чуточку непривычный, но все же он: все то же красивое лицо, слишком совершенное, чтобы быть настоящим, все те же завораживающие голубые глаза под тенью черных рестниц, но нынче эти глаза какие-то блеклые и словно полинявшие, с беспредельной усталостью в уголках...

Сердце невольно бъется сильнее, словно в него вкололи дозу адриналина, даже дышать становится тяжело...

Доминик, - произношу я как можно спокойнее, хотя хочется взвиться юлой и заключить этого упрямого мальчишку в объятия. Чего только мне стоит это кажущееся спокойствие...

Мы можем поговорить?

Голос тихий, почти неживой. Как же его однако пробрало... Горло сдавливает так сильно, что даже свое «конечно, проходи» я продавливаю почти через силу, покосившись на своего жданного – ох как жданного!
– гостя, не заметил ли он этого. Не заметил – слишком поглощен своими ботинками.

Ник!
– восклицает Элиас, вбегая в прихожую со скоростью ракеты и повисая на Доминике, словно обезьянка.
– Ты пришел в гости? Я по тебе скучал...

Лицо моего гостя делается смущенным и немного более живым от прилившей к нему крови... Он глядит на меня, на Еву, безмолвно застывшую на пороге, и наконец произносит:

Я тоже по тебе скучал... и не забыл про наш уговор.

Тот рад этой маленькой как бы тайне, и потому начинает канючить:

Ты сыграешь со мной в «Монополию»? Я получил ее в подарок на Рождество...

Доминик смущенно переминается с ноги на ногу.

Я бы сыграл, - отвечает он моему сыну, - но сейчас мне надо поговорить с твоей мамой...

Он настолько трогателен в своем смущении, что, да, признаюсь, я немножко любуюсь им и потому не особо спешу на помощь, но тут, к счастью, Ева произносит:

Давай я с тобой поиграю. Я просто монстр Монополии... Вот увидишь, разделаю тебя под орех!- И она, схватив брата в охапку, скачет с ним по дому в свою комнату, где тот радостно верещит, как все та же маленькая мартышка.

Хочешь чаю? Или кофе?
– спрашиваю я, чтобы разрядить наконец ватную тишину, в которую мы неожиданно погрузились. Нужно разорвать ее, пока она не поглотила нас целиком...

Нет, ничего не хочу... только поговорить...

Тогда пойдем ко мне, там нам никто не помешает.
– И я веду его в свою комнату, по дороге пытаясь припомнить, все ли там в порядке... по-девчачьи чувствуя внутреннее волнение от мысли, что вот он, любимый мною мужчина, окажется в моей спальне. Глупость какая-то! Я давно не девчонка, а в спальне у меня всегда идеальный порядок ( еще бы и в голове царил подобный же, но, нет, мысли с такой скоростью мятутся в моем сознании, что там явно должен произойти какой-нибудь критический для разума сбой).

Мы входим и словно по команде останавливаемся посреди маленького, пушистого коврика около кровати... Дивана здесь нет. Мы молчим... Минуту, две, три – долго, как мне кажется, а в голове одна-единственная мысль: «поцелуй, поцелуй меня снова».

Ты хотел поговорить, - наконец произношу я, - говори, я тебя слушаю... Жаль, что мы не сделали этого раньше. После тех поцелуев ты упрямо избегал меня...

Доминик переминается с ноги на ногу.

Я боялся того, что ты могла мне сказать, - признается вдруг он, впервые посмотрев мне прямо в глаза.
– Немного немужественно в этом признаваться, я знаю, но ты... ты, Джессика, мне всю душу исстрепала, я устал с этим бороться... Стоит только закрыть глаза и представить тебя с моим братом, как... как он касается тебя, как шепчет тебе на ухо, словно пылкий любовник, как держит за руку... я дышать не могу! Эта сцена вчера, - Доминик запускает пальцы в свои непослушные волосы, - он специально это делал, я знаю, но все же, понимаешь ли ты, насколько жестоко это было...

Он говорит, открывая мне свою душу, а я вижу лишь движение его губ, от которых не могу отвести своих глаз, и сердце... мое глупое, влюбленное сердце бухает прямо у меня в ушах, словно набат. И моя рука, движимая незримым магнитом, поднимается и ложится на щеку молодого человека... горячую, покрытую минимум двухдневной щетиной щеку, прикосновение к которой кажется таким привычным и таким... необыкновенным.

В тот же момент мы оба выдыхаем, словно всплывшие на поверхность жертвы караблекрушения...

А понимаешь ли ты, что мне нет никакого дела до твоего брата?
– отвечаю я просто.
– Ни до него, ни до кого-либо другого, кроме тебя? И если бы ты раньше осмелился спросить меня об этом - я так бы тебе и ответила...
– Я замолкаю, наслаждаясь теплом Доминиковой кожи, просачивающимся в меня сквозь ладонь, прижатую к его щеке. Он слегка склоняет голову и трется об нее, как маленький пушистый котенок.
– Ты выглядишь уставшим, - констатирую я наконец.
– Неужели, действительно, хотя бы на йоту поверил Паулю?

Вы были очень убедительны...

Глупый... Иди сюда!
– я скидываю тапочки и забираюсь на кровать, похлопывая по покрывалу рядом с собой. - Не бойся, я не кусаюсь...

Помедлив секунду, Ник тоже неловко скидывает туфли и придвигается ко мне... Несмело, почти опасливо.

Ложись и послушай меня.

Он послушно ложится - большой маленький мальчик, заблудившийся в своих чувствах - и я льну к его спине, положив руку ему на грудь, где наши пальцы привычно сплетаются маленькими зверьками в зимнюю стужу.