Чтение онлайн

Это признание вызывает во мне улыбку... Так вот в чем все дело, думается мне с удивлением: держи друзей близко, а врагов еще ближе... И если уж Ванесса с первого же дня ощущала во мне угрозу, значит... тому были причины. Доминик, вздыхаю я мысленно, дорогой и любимый мой мальчик! Все эти годы ты, действительно, любил меня, потому-то и страшился так нашей встречи... потому был так холоден и отстранен, понимаю я не без трепета.

Защищался...

Не вышло.

Ты никогда не сможешь их понимать, - говорю я Ванессе, - если будешь относиться к ним как к вещам, - она так тяжело дышит, что мне даже чуточку страшно за нее.
– Ты говоришь, я хочу украсть у тебy жениха, но разве он вещь, чтобы я могла это сделать? Я не воровка.

Лгунья!
– шипит она мне в лицо.
– Он отдал тебе свою квартиру, а потом ты потребуешь и его самого...

На квартиру подписан договор аренды, и я ежемесячно за нее плачу.

Мизерную сумму!

Это не тебе решать, а Доминик посчитал эту сумму достаточной...

– А ты и рада обвести вокруг пальца наивного мальчика, - полувыкрикивает-полувыдыхает Ванесса.
– Думаешь, охмуришь его и дело с концом... Думаешь, ему нужна такая старуха, как ты?! Да это просто смешно... Перебесится и забудет, - она ловит мой взгляд и безжалостно добавляет: - Особенно если дашь ему то, чего ему так хочется.
– Тут она окидывает меня пренебрежительным взглядом и жестко изрекает: - Впрочем я не понимаю, чего тут можно хотеть, но мужчин, как я и сказала, иногда не поймешь...

Эти ее слова, как удар ниже пояса, больно ударяют по мне: не я ли сама постоянно твержу себе нечто подобное... Может ли быть будущее у наших с Домиником чувств? Не слишком ли я стара для него?

– Извини, Ванесса, - говорю я девушке заступающей мне дорогу, - не ты меня нанимала на работу, не тебе меня и увольнять!

Да кто ты вообще такая.., - начинает было она, но я уже выхожу из чулана и иду в сторону холла - она идет за мной следом, веля мне убираться прочь из ее дома.

И тут на леснице показывается встревоженное лицо ее отца, и девчонка враз прикусывает свой язычок.

Что здесь происходит?
– осведомляется Михаэль, грозно сведя солидного размера брови.

И мы обе на секунду замираем, словно нашкодившие дети, а потом Ванесса эмоционально сообщает отцу, что увольняет меня, и я вольна идти на все четыре стороны. Примерно так...

Брови Михаэля Вайса становятся еще чуточку насупленнее.

И за что ты ее увольняешь, позволь мне поинтересоваться?
– снова вопрошает он тем же грозным голосом.

Я было пугаюсь худшего, но увидев замершую с выпученными глазами противницу, вдруг отчетливо понимаю, что она никогда не посмеет самолично признаться в том, что ее собственный жених может променять ее, принцессу семейства Вайс, на какую-то... домоправительницу.

Расчет верен: девушка несколько раз открывает и закрывает рот, словно выброшенная из воды рыба, а потом выдает невразумительное «просто так, мне она просто не нравится», и ее отец, кажется, темнеет лицом еще больше...

А меня Джессика всем устраивает, - изрекает он величественно, словно патриарх на судейском седалище.
– И мне недосуг накануне праздников искать новую работницу, которая может оказаться и в половину не так хороша, как эта. Так что будь добра, дорогая, уйми эти свои беспочвенные антипатии и лучше займись делом, - он указывает в сторону гостинной.
– Ель уже три дня как установлена, а ее украшением ты так и не озаботилась - это, между прочим, твоя обязанность.

От обиды и разочарования лицо девушки вытягивается, превратившись в восковую маску.

Я твоя дочь, - лепечет она еле слышно, - а ты променял меня на какую-то служанку.
– А потом громче добавляет: - Да плевать мне на эту вашу елку и на все остальное плевать тоже! Пусть она хоть вообще летит ко всем чертям.

С этими словами она выскакивает за порог, оглушительно хлопая дверью. Мы молча смотрим ей вслед, а потом мой работодатель говорит:

Мне очень стыдно за всю эту сцену, Джессика, - суровость Михаэля Вайса сменяется смущением.
– Иногда Ванесса ведет себя несносно, я знаю. Но она рано лишилась матери, и, боюсь, я был слишком мягок с ней, пытаясь восполнить эту потерю попустительством... и вот, вы видите, что из этого вышло.

Семейные сцены всегда неловко наблюдать со стороны, а уж быть их непосредственной причиной и того хуже.

Спасибо, что заступились за меня, - искренне благодарю я Михаэля, когда на лестнице появляется Доминик и отвлекает наше внимание на себя. По его лицу я сразу понимаю, что он слышал все, что происходило внизу...

Ник, ты еще дома?
– удивляется его будущий тесть.
– Доброе утро. Ты, наверное, слышал скандал, который учинила тут моя девочка...

Тот утвердительно кивает головой, но смотрит при этом на меня, словно пытается выискать нанесенные мне в процессе стычки ранения. Я вспоминаю, как прошлой ночью рисовала узоры на его лице... и жестокие слова Ванессы выветриваются из моей головы, как утренний туман.

И да ладно бы с ней, - не замечая наших переглядываний, продолжает мужчина, - перебесится, да только елка мне нужна уже к вечеру. Помнишь, Штальбергеров, - обращается он уже к Доминику, - тех, что обещали вложиться в наш новый проект, так вот сегодня я пригласил их к нам на чай, а у нас тут это...
– Он указывает на бедное, обделенное вниманием дерево.

Я несколько секунд смотрю на красивую пышную ель, установленную в углу, а потом неожиданно улыбаюсь.

Почему бы нам самим ее не украсить!
– предлагаю вдруг я, чувствуя поднимающийся в душе радостный кураж.
– Не думаю, что это займет у нас много времени, зато, уверена, настроение поднимет на все сто процентов.

Лицо Михаэля Вайса озаряется ответной улыбкой - кажется, внезапно прорезавшийся во мне кураж, сродни заразной болезни, добрался и до его организма...

А почему бы и нет в самом деле!
– хлопает он себя по карманам пиджака.
– Я лет сто этим не занимался, но сегодня готов тряхнуть стариной. Ник, ты с нами?

Тот выглядит сбитым с толку, расстроенным и вовсе не склонным к детским забавам.

А как же работа, Михаэль?

Тот восторженно пожимает плечами:

Я позвоню и скажу, что мы малость задержимся. Шеф я в конце концов или нет?!
– и он быстро взбегает по лестнице, явно направляясь в свой кабинет, но, остановившись на полпути, добавляет: - Кстати, об украшениях. Они, если я не ошибаюсь, сложены где-то на чердаке, вы могли бы их пока поискать...

Мы с Ником переглядываемся, улыбаясь друг другу.

Прости, что так вышло, - говорит он мне тут же.
– Ванессе жутко не понравилось, что я не ночевал дома, - и слегка коснувшись моей руки, продолжает: - Я не сказал ей, что был у тебя, но, думаю, она и так догадалась. Правда напридумывала невесть что...

Ник, - произношу я тихо, чтобы просто услышать звук его имени, - пойдем за украшениями.

Мы поднимаемся на чердак, где стеллажи с подписанными коробками занимают почти всю его немаленькую длину - мы несколько раз проходимся туда-сюда, выискивая нужную надпись и сокращая дистанцию между нами. Наконец наши руки одновременно касаются одного и того же короба со словами «елочные игрушки», и наши пальцы переплетаются так же естественно, как если бы делали это ежечасно... Мог ли спящий Доминик помнить, как я так же держала его руку прошлой ночью? Невозможно.

Мы поворачиваемся друг ко другу с ясным осознанем того, чего хотим - и наши губы, встретившись на полпути с легким пристуком зубов, завершают это сближение полнейшим слиянием. Кажется, в тот самый момент я издаю стон наслаждения, обмякнув в любимых руках, словно восковая свеча, а потом обхватываю голову парня руками, впитывая каждую секунду нашего поцелуя с ненасытной жадностью, которой сама от себя не ожидала.

Весь день вчера мечтал это сделать, - шепчет он мне в самые губы, кончиком языка проводя по моей верхней губе.
– Помнишь, тот день в лесу три года назад?