Чтение онлайн

миров. В нем все, даже зло, - к лучшему. Это положение Лейбница

вынужден был признать и подтвердить и господин Вольтер в своем

"Кандиде". Все дело в направляющей силе, а сила эта - просвещенная

государственная власть, она дает поддержку, направление и управление

вихревому движению слепых монад. Основные рычаги этой власти -

просвещенный государственный служитель-чиновник и, как временная

скидка на человеческие пороки и невежество, служитель церкви,

оберегающей моральные устои и совесть собственности.

Исходя из этого путаного оптимистического представления о силах,

движущих миром, Николай Петрович Резанов лет через десять после

описываемых событий блестяще доказал еще одно великое положение своего

учителя Лейбница, что "настоящее всегда скрывает в своих недрах

будущее..."

Григорий Иванович по-своему понимал и до некоторой степени

разделял туманные философские концепции зятя. Он улавливал в них веру

в будущее и почерпал силы для борьбы за свое открытие. Он радовался

счастью дочери, - она нашла себе мужа в таком блестящем, образованном

и благородном человеке. Его умиляла щепетильность Резанова в денежных

вопросах и отсутствие интереса к деньгам и приданому дочери. Именно

частые дружеские беседы с зятем развили и укрепили в Григории

Ивановиче отрицательное отношение к попам и поповщине, и поэтому он

неохотно отводил им место в устроении американских колоний.

Рассеянно отвечая на вопросы Сиверса о здоровье, мореход

внимательно смотрел на зятя, который, покачивая ногой, обтянутой белым

чулком, как ни в чем не бывало мурлыкал свою любимую французскую

бержеретку,* что всегда являлось у него признаком хорошего

расположения духа. (* Буколическая пастушеская песня

условно-придворного характера.)

Viens Aurore, je t'implore,

Je suis gai, quand je te vois,

La bergere, qui m'est chere,

Est vermeille comme toi.*

(* Взойди, Аврора, умоляю,

Я весел, когда вижу тебя,

Пастушка, дорогая мне,

Румяна, как ты)

– Попов, попов заведите, Григорий Иванович, на американской

земле... Неприятное, но необходимое условие, чтобы при нынешнем

политическом курсе иметь успех. Вы должны понять мое вмешательство в

игру против интригана Голикова и неоткладно дадите подписать ему

всеподданнейшее ходатайство пред престолом - я сегодня же сочиню вам

брульон* о назначении в американские земли духовной миссии. Сейчас это

в моде! Старые шлюхи всегда любят попов и молитвы, - безмятежно, но

многозначительно, с намеком на царицу, сказал Николай Петрович. (*

Черновую бумагу.)

– Чего, польза будет?! - усомнился Шелихов, не понимая

предерзостного намека зятя.

– Великий философ Франсуа Вольтер говаривал, - с усмешкой на

тонких губах отозвался Резанов, - что если бы бога не было, его

следовало бы выдумать... Спрашиваете, как согласовать его же слова,

облетевшие весь мир, - "уничтожьте гадину"?! Помнить надлежит, что сие

относилось господином Вольтером к иезуитской римской церкви. Наша,

православная, попроще, а к тому же состоять будет на компанейском

коште - уладитесь!

Шелихов быстро сообразил выгоды приобретения для себя столь

сильного союзника и предстателя пред властью за интересы заокеанских

поселений, каким могла бы быть православная церковь. Кроме того, он

знал уже из донесений Баранова о появлении среди индейцев иезуитских и

пресвитерианских миссионеров и квакерских проповедников, знал, что они

являются передовщиками английских и бостонских купцов, и хотел

сражаться с врагом его же оружием.

Через несколько дней наместник Сибири направил в Петербург

императрице сочиненное Резановым всеподданнейшее ходатайство за

подписями иркутских купцов Шелихова и Голикова о посылке на Алеутские

острова и в самое Америку православной миссии и построении там церквей

иждивением "Северо-восточной американской компании".

Одновременно мореход собственноручно и секретно писал Баранову о

предпринятых шагах с попами, которые прибудут, надлежит наладить

добрые отношения во имя интересов доверенного дела, а "дело надо

строить так, чтобы монахи не видели, что делают бельцы,* а бельцы не

видали бы монахов". (* Миряне, гражданское население колоний)

Лично Григорий Шелихов хотел бы услышать в своей Славороссии

древний вечевой колокол новгородской купеческой вольности, но не нашел

способа наполнить его медный язык силой, зовущей в будущее. Его ли в

этом вина?

"Попами Америки не завоюешь", - думал Шелихов, решая в этом же

году, несмотря на неурочное, позднее время, перебросить в колонии

кораблестроительные материалы и большую партию семян для хлебопашества

и огородничества.

Сибирский лук-ботун и картофель были грузом, требовавшим особых

забот и предосторожности. Мореход собственноручно, не доверяя никому,

засыпал их и зашил в кожаные торбасы, чтобы не подмокли и не подмерзли

в дальней дороге. Сибирская осень коротка и своевольна, осенний океан

еще капризнее, а как угадаешь, что ждет на четырех тысячах верст пути

через таежную глухомань и пучины моря.

– Эк тебя приперло, Григорий Иваныч, безо времени корабль за

океан спосылать! - резонно возражали пайщики, прослышав о снаряжении

поздней экспедиции. - Судно на свой страх бери, мы против из-за

"чертова яблока" посудиной рисковать!

– Ладно, все на себя приму и сам поплыву, господа купцы! -

отмахнулся от возражений Шелихов и, хитро улыбнувшись, спросил: - А