Чтение онлайн

Это опасная либеральная хуйня, существование которой — это роковая ошибка. Если бы трава циньшэнь поддавалась окультуриванию, возможно, кровососы бы уже давно поили всё население провинций дурманящим эликсиром, чтобы люди с удовольствием подставляли им свои шеи…

«Не, так ведь им будет не интересно», — подумал я. — «Это же маньякичи — им важно, чтобы жертва боялась, беспомощно барахталась и молила о пощаде».

Цзоу Реншу вещал ещё что-то, но я не слушал, а думал.

Ну, перед строем делать больше нечего, поэтому я пошёл к 1-й батарее.

Полевые орудия размещены посреди строя солдат, равномерно, для максимального покрытия. Расчёты выдрочены до изумления и мандражируют в ожидании того, что им скоро предстоит сделать.

Даже если ты селянин с двадцатилетним стажем проживания в глухой жопе мира, тебе несложно будет представить, что способна сделать с человеком крупная картечь. Каждый артиллерист успел вдоволь настреляться по глиняным мишеням и потом посмотреть, какой ущерб наносят трёхфэневые картечины.

Фэнь — это 3 1/3 миллиметра, как мне сказали в Храме — это установили древние герои, уже давно ушедшие во внешний мир и, скорее всего, столь же давно погибшие. Три фэня — это 9,99 миллиметров, то есть, десять миллиметров. При изготовлении всё равно сильный разброс, поэтому я просто условно считаю каждую картечину десятимиллиметрового диаметра.

Картечь такого калибра — это очень серьёзный аргумент, способный сильно видоизменить внутренний мир жертвы…

— Вы готовы? — подошёл я к командиру батареи, байчжану Ци Гуауэю.

— Да, величественный герой, — поклонился тот.

Пареньку лет двадцать пять, а он уже сотник. Но это потому, что он в артиллерии — у них звания не соответствуют реальному количеству подчинённых. Ну и подняться в артиллерии легче, потому что дело рискованное и непростое. Главный риск — орудие может взорваться к хренам по непонятным причинам при любом выстреле. Русская рулетка.

«Блядь, как бы мне сейчас не помешал Наган…» — замечтался я.

— Мы готовы, — произнёс Гуауэй.

— И правильно, — кивнул я. — От вас зависит исход этого боя.

Становлюсь на место наводчика 1-го орудия.

Я оснастил эти хреновины примитивными прицелами, на случай, если придётся стрелять на дистанцию. Испытания показали, что перемещающаяся по прицелу планка имеет что-то общее с реальностью и на неё можно ориентироваться при прицеливании.

Казённый затвор моей авторской конструкции, предназначен для стрельбы исключительно картечью, а от полноценных ядер его начинает сильно хуёвить, ну и расчёту такое тоже не в кайф — пороховые газы пробиваются через все имеющиеся щели и обжигают людей.

Думаю, это связано с тем, что ядро, как бы, плотно закупоривает ствол, тогда как деревянная основа картечного заряда разрушается практически сразу и пороховые газы легче проходят через ствол и меньше прорываются через казну.

В строю двадцать четыре орудия в шести батареях, а ещё шесть орудий в двух отдельных батареях — в «тачанках». Это мобильные телеги, на которых установлены полевые орудия — в них запряжены четвёрки лошадей. По батарее на фланг, специально для неприятного сюрприза противнику в финальной фазе грядущего побоища…

Наконец, противник потерял терпение и протрубил в рог. Вражеские солдаты, с нетерпением ждавшие начала, тронулись и пошли на сближение.

Ван Цзоу лично дал приказ, ему это было очень важно, и солдаты перед полевыми орудиями разошлись.

Навожу прицел, выставленный на четыреста метров, ровно на строй вражеских солдат.

Отхожу от прицела и подношу раскалённую «кочергу» к запальному отверстию. Затравочный порох загорается, пламя проникает в отверстие, а затем раздаётся оглушительный выстрел.

Густое облако дыма заволокло пространство перед нами, но я успел увидеть, как картечь врезалась во вражеский строй.

Остальные орудия тоже отстрелялись и результат их работы я увидел очень хорошо — картечь рвала тела вражеских солдат и оставляла после себя широкие пробелы в строю.

— Быстрее, заряжай! — скомандовал я, отвинчивая казну.

Обычные артиллеристы прилагают к этому немало сил, потому что я сконструировал уебанский механизм, не предусматривающий даже ручки для удобства раскручивания — в следующий раз, если он будет, обязательно предусмотрю. Но мне это никаких неудобств не создаёт — легко раскручивается и легко закручивается…

Кто-то из артиллеристов уже обжигался об казну, но мы предусмотрели толстые перчатки, поэтому больше инцидентов не происходит.

Заряжающий отработал оперативно — пробанил ствол через казну, вставил заряд картечи, затем пороховой заряд, а потом, после того, как я завинтил казну, почистил запальное отверстие щёткой и щедро насыпал затравочный порох.

Прицельный ползунок съехал от выстрела на отметку двести метров, но я снова перевёл его на четыреста и повернул орудие примерно на пять градусов левее.

Снова подношу «кочергу» и происходит выстрел. Мы выстрелили раньше всех — я подобрал себе лучшего заряжающего.

Произошёл наш выстрел, а через секунды после него грохнул залп. Автоматизм — вот до чего я довёл моих артиллеристов…

Перестрелка ещё не началась, а противник уже понёс значительные потери. Круто? Ещё как, блядь!

«Знали бы мама с папой, что родили гения военного дела…» — подумал я. — «Отец до конца жизни считал, что я конченый ебанат и долбоёб… А видишь, как получилось…»

Хотя, он бы точно не одобрил того, что сейчас происходит. Он, вообще, был довольно-таки миролюбивым человеком. Как он хуесосил любые военные конфликты, происходившие на постсоветском пространстве — почему-то он считал, что всё это лишь эпизоды одной большой гражданской войны.

— Заряжай быстрее, блядь!!! — выкрикнул я. — Они всё ближе!!!

Очередной выстрел, но уже на десять градусов правее.

Свинцовая картечь, как известно, вредна для окружающей среды, но ещё вреднее она для вражеских солдат — они не успевают умереть от плохой экологии…

Дым заволок всё пространство впереди, поэтому я точно не знаю, что происходит у врага. Густой дым, очень густой, вонючий и никак не желающий рассеиваться. И, как назло, ветра нет.

Сегодня, наверное, был бы отличный денёк для прогулок или шашлыков на природе…

Вражеская артиллерия тоже стреляет, причём одно из ядер врезалось опасно близко к нам — порвало на куски пять-шесть солдат в десяти метрах от нас. Некоторых ранило, но их сразу же оттащили санитары. Это моя система — говорю с гордостью и неебическим самомнением, хе-хе-хе!