Громче меча 2
Шрифт:
Каждый солдат в армии вана имеет жестокую психотравму — ощущение невинной крови на руках не смыть никаким отбеливателем. Здесь таких десятки тысяч — ты не особенный, просто прими это.
Но нет, ходит, блядь, со страдальческим выражением лица, оскорблённая и раненая мисс мира…
— Ага, — киваю я.
— Это было блестяще, — улыбнулся ван.
— Я знаю, — ответил я, но внутренне не согласился с этим утверждением.
Кровососы гибли, как пшеничные колоски под бритвенно-острой косой — они не знали, на что подписались. Но если бы я убивал только их…
Смутные воспоминания о прошедшей бойне проясняются, и я осознаю, что убил многие сотни солдат. Зарубил, сжёг, заморозил, раздавил, погрузил под землю…
Гнев — это сила.
— Что дальше? — поинтересовался Реншу.
— Как всегда — соберём трофеи, добьём недобитков, всех похороним, а затем пойдём домой, — пожал я плечами. — Нужно посчитать потери.
У меня ощущение, что сегодня мы положили большую часть их армии.
Армия провинции Юньжи жестоко выебана, как в лучших немецких порнофильмах.
«Порнофильмы, ха-ха…» — подумал я. — «Да-а-айте мне белые крылья, я…»
*60-й день юся, провинция Тея, поле боя у деревни Синъян *
— Это потрясающе!!! — выпучив глаза в изумлении, выкрикнул ван.
Лэ Чангпу же не разделял его восторга.
Орудия, сделанные юся, стреляли быстро и практически в упор. Они обильно сеяли смерть в строю противника, но Чангпу не был рад этому — всякое оружие можно обратить против его создателя.
В следующей битве у врага будет что-то такое же. Так всегда происходит — стоит у кого-то появиться чему-то новому, как это очень быстро появляется в армиях других ванов.
Он сражается долгих двадцать семь лет — пусть они прошли под дурманом, но дурман лишь подавляет волю. Он не стирает воспоминания. К сожалению.
«Как бы я хотел забыть…» — с горечью подумал Чангпу.
Битва продолжалась, но вмешательства не требовалось — армия стояла на месте, а враг приближался, теряя сотни людей за залп.
Потом началась перестрелка пехотинцев, но превосходство в огневой мощи было на стороне армии вана Цзоу — враг просто не может быстро заполнить пробелы в строю.
Изначально Чангпу хотел, чтобы кавалерия ударила сразу после первого залпа полевых орудий, чтобы обескуражить врага и быстро разгромить его, но потом всё обдумал и решил, что это неоправданный риск. Лучше прислушаться к совету юся и, как следует, выпотрошить пехоту врага картечью.
В первом случае можно было рассчитывать на большое количество пленных, а во втором — гарантировать победу.
Артиллерия рвала пехотинцев врага в клочья. По полю разлетались головы, ноги, руки, бесформенные куски плоти и изломанное оружие.
«Двухцуневое полевое орудие B38», чудовищное изобретение юся, прямо на глазах у всех необратимо меняло ход сегодняшней битвы. Пехотинцы врага не могут никуда деться, ведь просто бежать нельзя — это будет значить смерть под копытами кавалерии. Но и просто идти вперёд — это тоже смерть, но уже от свинцовой картечи.
Юся себя никак не показывает. Он просто стреляет из одного орудия, лично направляя его. Не до конца понятно, зачем он тратит свой потенциал там — от него было бы больше толку на фланге…
Но ван запретил Чангпу перечить иноземному герою. Ван Цзоу считает, что юся разбирается в войне лучше всех, поэтому его нужно слушать.
«Так сделал бы его цзунгуаном!» — с раздражением подумал Чангпу, наблюдая за манёврами на флангах.
Там тоже есть двухцуневые орудия юся, но они размещены на телегах — они двигаются вместе с копейщиками и мечниками, участвуя в охвате вражеской армией.
Копейщики уже схлестнулись со своими «собратьями» с вражеской стороны, но полевые орудия сразу же внесли радикальное изменение в традиционный ход вещей — они стреляли по вражеским копейщикам и мечникам практически в упор, убивая за залп по несколько десятков человек. Они стреляли очень быстро, без жалости и промедления.
Битва продолжалась, в перестрелке уверенно победила армия вана Цзоу, но время близится к закату. И Чангпу из-за этого колебался — если ввести кавалерию сейчас, то точно будут большие потери, потому что вражеских пехотинцев ещё слишком много.
«Возможно, лучше довериться юся и сделать, как он говорил», — подумал командир армии вана Цзоу. — «Лучше перебить их тут, пока они не отступают, чем терять кавалерию».
Всадники — это невосполнимый ресурс, который потом взять неоткуда. Никто не даст им годы на восстановление, потому что эта война ещё только началась, несмотря на уже вторую по счёту большую битву…
«Может, было бы лучше, чтобы этот юся никогда не появлялся?» — спросил себя Чангпу. — «Мы бы несли своё бремя, вырезали деревни, но провинция не была бы под угрозой. А теперь, если мы проиграем, умрут все».
Да, кровопийцы есть, они истребляют человечество, мало-помалу, но сейчас они разгневаны и настроены уничтожить сопротивляющуюся провинцию. Этого можно было избежать — не приди юся.
«И, возможно, я бы продолжал пить эликсир и не помнил названий сожжённых деревень», — подумал Чангпу с нарастающим чувством отчаяния. — «Цзиншуй, Хэфан, Цаодянь, Тяньфан, Хуанни, Хуэйчжоу…»
Он не решился вводить в бой кавалерию, всё так же стоящую в резерве, но отправил четыре цяня всадников на фланги — там намечается успех. Копейщики врага разгромлены и уничтожаются мечниками. Фланги врага открыты и скоро будет возможность нанести смертельный удар.
Самое худшее для врага — копейщики вана Цзоу выжили почти в полном составе и делают невозможной конную контратаку. Врагу остаётся только с паникой наблюдать, как его фланги трещат по швам и грозят скорым разгромом.
Вражеский командир направил туда каких-то латников с мечами и секирами…
Солнце уже почти зашло.
Тут из-за изрешеченного боевого порядка врага появились другие подразделения латников. Чангпу рассмотрел на них ушастые шлемы. Чем-то эти шлемы походили на головы летучих мышей.
Он увидел, как юся вытащил из ножен меч, поднял с земли свой тяжёлый стальной щит и пошёл навстречу латникам.
— Что он делает? — спросил обеспокоившийся ван Цзоу. — Что происходит?
— Мы побеждаем, — пожал плечами Чангпу. — Но эти латники — возможно, что юся знает, кто это.