Чтение онлайн

Павлик последил взглядом за платком, увидел Анин взгляд, и лицо его снова стало приобретать давешнее идиотско-наглое выражение. Это, уже в свою очередь, не укрылось от Ани, и она устало улыбнулась.

— Павлик, ну что ты…. Хочешь, я тебе другой дам?

— Вот этого не надо! — окрысился Пашка. — Не надо нам жалости! Я ж понимаю: «Мужчина не тот, кто умеет кулаками махать». Так ты сказала? Я помню!

Аня так и застыла — с протянутой рукой и широко открытыми глазами.

Павлик посмотрел в синие даже в полумраке глаза, повернулся и медленно пошёл прочь. Походка его не казалась танцующей.

— Павлик! — тихо позвала Аня. — Павлик, куда ты — они же могут ещё…

— А тебе что? — оборвал её Пашка и махнул рукой, — Всё равно я в «гонке за дефицитом» не участвую.

— Вот дурак! — повторил Валька.

Валентин Сергеевич, не вставая с кресла, потянулся за упавшим на пол письмом и скривился от резкой боли в пояснице. На лбу выступила испарина.

Несколько минут посидел, стараясь не шевелиться и прислушиваясь. Боль затаилась, но было ясно, что ненадолго, что только и ждёт момента, чтоб выскочить и вцепиться мёртвой хваткой. Скрутить.

Валентин, не меняя положения, осторожно протянул руку, взял бутылку и, преодолевая отвращение, влил в себя добрую треть. Жидкость пробежала по пищеводу, дошла до желудка, и вверх начали подниматься спасительные горячие волны. Боль огрызнулась последним уколом, съежилась и исчезла.

«Ага! — мстительно подумал Валентин. — Шиш тебе!»

Свернул листок пополам и аккуратно засунул его в конверт.

Второй конверт подписан был тем же лёгким, воздушным почерком, адрес тоже был тем же самым — его. На этом сходство заканчивалось: внутри конверта лежал плотный лист бумаги, исписанный мелкими, похожими на букашек буковками. «Букашки» спешили, наползали друг на друга и, казалось, вот-вот выпрыгнут с бумаги и вцепятся в тело своими ядовитыми жалами.

Прямо в печень, в сердце. Прямо в мозг.

Заходящее солнце почти спряталось за Аракеловским магазином, залив напоследок город мягким вечерним светом. Лучи пробежались по площади и, словно шаловливый ребёнок, окрасили все, куда смогли дотянуться, в яркие, сверкающие огнём краски.

Площадь преобразилась.

Старое, вальяжно-величественное здание Обкома засветилось ровным оранжевым светом — ярким и уверенным. И только за резными колоннами второго этажа притаился красноватый мрак, словно намекая, что в этом здании далеко не всё доступно простым смертным. Новый Обком, до сих пор называемый в народе просто «пристройкой», на фоне своего предшественника смотрелся просто и незатейливо. Почти обычное здание — никакой тебе величественности и тайны.

Лучи солнца достали до памятника Ленину, и лысина вождя мирового пролетариата игриво заблестела.

Крыша Дворца пионеров тоже засветилась оранжевым, а от тёмных окон в сквер помчались десятки солнечных зайчиков. Заиграли на асфальте, на деревьях, на скамейках. На сидящих на скамейках людях.

Один пробежался по Аниным волосам, окрасив их в рыжий цвет, прыгнул на лицо, ослепил. Она зажмурилась, но зайчик проник и под закрытые веки, зажёг в глазах яркие разноцветные пятна. Словно в детстве, когда она часами смотрела в калейдоскоп, упорно стремясь вернуть только что убежавшую картинку.

От воспоминаний о любимой детской забаве на душе стало светло и спокойно, Аня мечтательно улыбнулась. Валя увидел её улыбку, улыбнулся в ответ и взял её за тонкую, лежащую на коленях кисть. Аня почувствовала его руку, пятна в глазах закружились быстрее. Прикосновение было нежным и уверенным, затягивало. По телу побежали приятные сладкие волны. Хотелось сидеть с закрытыми глазами и улыбаться, хотелось подвинуться поближе. Хотелось взять его руку и прижаться к ней покрепче. Хотелось почувствовать её на лице, на груди, на…

Что это с ней?

Аня вздрогнула и открыла глаза. Но руки не отняла.

Солнечный зайчик прыгнул вниз, игриво промчался по груди, немного задержался на руках и исчез вместе с нырнувшим за Аракеловский солнцем.

Аня вздохнула.

— Что? — спросил Валя. — Ты не…

— Нет-нет, — перебила Аня и снова закрыла глаза. — Всё хорошо, только…

— Только?

— Только ты не… — Аня помолчала, пытаясь собраться с мыслями, — торо… не тороп…

— Конечно, — сказал Валя, чуть крепче сжимая руку.

«Понимает, — благодарно подумала Аня. — Господи, он всё понимает!»

— Кстати, — чуть улыбнулся Валентин, — ты знаешь, что Тапа в институте появился?

Аня напряглась, и Влина рука тут же отозвалась успокаивающим пожатием.

— Да нет, всё нормально, не волнуйся! К нему же уже делегация с кафедры идти собиралась. Как же — лучший студент забросил институт! И когда? За два месяца до защиты. Бред! Говорят, такого ещё ни разу не было. А знаешь, куда он по телефону декана послал?

«Не трудно догадаться, — с досадой подумала Аня. — Это он может, это у него запросто».

Последний раз они виделись в апреле. Он догнал её на первом этаже института, у спуска в гардероб, она узнала его шаги сразу, обернулась. Павлик выглядел плохо: спутанные волосы, щетина. Взгляд странный: то ли потухший, то ли, наоборот, вызывающий.

— Здравствуй, Аня, — сказал Пашка. — Как живёшь?

Сказал так же, как раньше, почти таким же тоном, и у неё сразу сжалось сердце. «Плохо, Павлик, очень плохо», — хотела сказать Аня, но горло словно стянуло обручем. «Что ж я молчу? Это же Павлик, он же ждёт. Только сказать…»

Горло не отпускало.

Павлик стоял, не сводя с неё широко открытых серых глаз. Глаз, в которых когда-то она увидела звёзды. Стоял и тоже молчал.

«Что ты молчишь, Павлик? Скажи что-нибудь, скажи что-нибудь, как раньше. Я же не могу сама. Или хоть дай знак, что хочешь, чтоб я… Молчишь?»

Павлик молчал. Видно было, как на лбу собрались морщинки, как чуть вздрагивают губы.

«Пытается, — поняла Аня, и жалость начала отступать перед обидой и злостью. — Пытается и не может. Опять не может!»

Пашка вздрогнул, отступил на полшага, прищурил ставшие ледяными глаза.

— Ох, извини дурака! — голос стал язвительным, в глазах не понять что. — Разве может быть плохо при таком внимании! Ах, я дурак неразумный!

— Не паясничай!

«Ну вот, сразу горло отпустило. Что я делаю? Разве я это хотела сказать?»

— Внимание приятно всем. И ты прекрасно знаешь, чьё внимание для меня важнее всего.

— Да?

— Да!

«Сделай что-нибудь, Павлик. Прогони его. Я ведь так ждала тебя, я ведь больше не могу тебя ждать. Нет сил. Не могу видеть твоих пустых глаз. Прогони его…»