Чтение онлайн

— Да? — повторил Павлик и усмехнулся. — А если этого внимания нет, то нужно найти ему замену. Срочно — чтоб ни минуты не чувствовать себя нежеланной. Как на столе…

— На каком столе?

— Большой такой стол… — начал Пашка, словно через силу, помолчал и вдруг затараторил, как сумасшедший. — Громадный, как весь мир. И весь заставлен товаром — женщинами. А вокруг толпятся покупатели. Мужики. Впереди, понятное дело, те, кто лучше всех может работать локтями, кому есть, что предложить. Ну и замечают они, в первую очередь, тех, кто на краю стола. А внимания хочется всем, желанными хотят быть все. И женщины тоже работают локтями, но по-другому. Кто наденет на себя что-нибудь эдакое, кто, наоборот, снимет. Кто улыбнётся, кто с недоступным видом смотрит в сторону. Все разные — чёрненькие, рыжие, беленькие. Даже говорят на разных языках, но у всех в глазах одно и тоже. Знаешь, что, Аня?

— Что за чушь ты несёшь? — холодно прищурилась Аня. — Опять пьян?

— Если бы…

Павлик помолчал: видно было, что он судорожно решает, говорить или нет. Посмотрел в глаза, отвернулся, вновь уставился воспалённым взглядом.

«Не говори. Не говори! Ведь если ты скажешь, то это всё — крах. Говори — я не боюсь, я знаю, что ты скажешь! Не говори…»

— А в глазах…. В глазах у всех — весы! Взвешивать внимание, заботу и любовь.

Аня молча повернулась на каблуках и пошла по лестнице вниз.

— Аня… — тихо позвал Павлик.

Она остановилась, прислушалась — сердце стучало ровно. Повернулась и спокойным, отчётливым голосом сказала:

— Ты столько раз говорил про эти весы, что я, и правда, в них поверила. Только они не у меня, они у тебя: ты сам себя на них взвесил. И знаешь, сколько ты весишь, Павлик? Ни-че-го. Ноль!

Успела увидеть, как потухли только что возбуждённые глаза, удовлетворённо улыбнулась и пошла в гардероб.

С тех пор они больше не виделись.

— Ну, ладно, мы с Мухой, — сказал Валя и она, прогоняя видение, открыла глаза. — Нас он туда уже сто раз посылал, мы привыкли. Но декана! Самое интересное, что тот не то, что не обиделся, наоборот: «С Тапаровым что-то случилось!»

«Случилось…» — подумала Аня, стараясь дышать ровно.

— И что, пошёл?

— Не успел. В понедельник Тапик объявился сам. Подстриженный, выбритый. Видела бы ты, как они там все забегали!

«Выздоровел…»

— Он успеет?

— Диплом? — Валька удивлённо засмеялся. — Аня, ты что? Это же Тапа! Конечно, успеет!

«Он, вроде бы, им гордится».

— Вы разговариваете?

— С Пашкой? — опять удивился Валя, и Аня разозлилась. — Конечно! Он же ещё в марте извиняться пришёл. Ну, за то…

— Валя, — перебила Аня, — ты, говорят, квартиру купил?

— Да какую там квартиру — комнату. Но это только начало, я…

— Можно посмотреть? — опять перебила Аня.

Валентин посмотрел на неё долгим взглядом и ласково провёл пальцами по руке.

— Давай на следующей неделе. Надо там порядок навести.

За неделю она несколько раз успела передумать и несколько раз передумала вновь. Надо решать. Прошлого не вернуть, это давно ясно. А если тянуть, не будет и будущего, ничего не будет. Выздоровел…. Нет, надо решаться. А что тут такого — подумаешь, схожу в гости. И вообще, сколько можно жить в мираже? Выздоровел…

Ночью ей приснился странный сон. Павлик стоял на сцене, на фоне сверкающих багровым светом снежных вершин. В руках у него почему-то была электронная гитара диковинной, непривычной формы. Павлик подошёл к микрофону, наклонился и тихо прошептал: «Правильно, Аня». Шёпот помчался по залу, отскакивая эхом от стен: «Правиль-но. Пра-ви-льно. А-ня! Аа-няяя!» Из колонок ударила музыка, и Павлик голосом Вали запел странную, никогда не слышанную песню.

Она проснулась. В окно стучал дождь, в такт дождю оглушительно стучало сердце, а в голове ещё прыгали, раздирая мозг, резкие, бьющие наотмашь строки.

… Моя душа была на лезвие ножа.

Как, наверное, и все грозненцы, Аня думала, что знает свой город достаточно хорошо. Пускай не весь, но уж центр — точно. Что может быть такого в центре, чего бы она не знала? Не может такого быть ничего!

Оказалось, может.

Сотни раз бывала она в Аракеловском магазине, тысячи раз проходила мимо и никогда, никогда бы не подумала, что здесь может скрываться что-нибудь неизвестное.

А оно было, и ещё какое. Неизвестное началось уже в старинном, замусоренном и пропахшем запахами магазина дворике и продолжилось в ещё более благоухающем подъезде. Но настоящий сюрприз ждал её на втором этаже. Кто бы мог подумать, что здесь, в самом центре, над самым известным гастрономом города, притаилась такая клоака? Увы, именно это слово пришло ей на ум при виде длинного обшарпанного коридора и одинаковых, таких же обшарпанных дверей.

Коммуналка! Самая настоящая коммуналка — огрызок прошлого, притаившийся в самом центре города. С ума сойти!

— Ну, как? — усмехнулся Валя и крепче взял её под руку. — Трущобы Монмартра? Не пугайся — внутри будет лучше.

«Внутри» — в неожиданно чистой и уютной комнате, и правда, оказалось лучше. Настолько лучше, что она же забыла о мелькнувшем желании закрыть глаза и убежать отсюда куда угодно, лишь бы не видеть этих обветшалых стен, не чувствовать впитавшегося за поколения запаха убожества и безысходности.

В комнате этого ощущения не было. Комната походила, скорее, на номер в провинциальной гостинице, в которой недавно провели ремонт и сменили обстановку. Чистый палас на полу, свежие, ещё пахнущие клеем обои. Явно новый диван, столик, торшер. Чистота и порядок.

— Ну как? — повторил Валя уже совсем другим тоном. — «Люстру» только сменить не успел.

Аня подняла глаза: на свежепобеленном потолке висела грязная, испачканная побелкой лампочка.

— Валя, а зачем тебе это? Это же… это…

— Убожество? — подсказал Валя. — Ань, а жить в двухкомнатной хрущобе вчетвером — это не убожество? Да и не собираюсь я здесь жить — это только начало.

— Не обижайся.

— Вот ещё! — засмеялся Валька. — Посмотришь, во что это превратится годика через два. Ладно, хватит разговоры разговаривать — давай новоселье отмечать!

На столе появились новые тарелки, в тарелках — нарезанные заранее сыр и сервелат, фрукты. Как ниоткуда, возникли сверкающие чистотой бокалы, шампанское, её любимые конфеты.

— А руки помыть?

— Руки? — Валя нагнулся и, словно фокусник, вытащил из пакета бутылку «Илли». [11] — Тогда сначала нужно принять допинг. Потом закроешь глаза, возьмёшь меня за плечо и я тебя туда отведу — как поводырь.

— Настолько плохо? — улыбнулась Аня. — Мне немножко…. Ой!