Чтение онлайн

— …например, про часы. Не надо, Витя.

Света повернулась и нажала кнопку на пульте. Телевизор обрадовано запричитал: «Сейчас мы вам расскажем, как сохранить вечную молодость!..»

— Да… — сказал Валька каким-то странным тоном, — здорово тут у вас всё изменилось.

— Конечно! — широко улыбнулся Виктор. — Нас же теперь на двоих больше. Родители в мою комнату перешли, а в зале теперь мы со Светой и Наташкой. Ты её видел? Она уже ползает! А на меня как похожа!

Валентин разулся, прошёл в большую комнату, гордо именуемую залом. «Зал» был заставлен до невозможности: разобранный диван, детская кроватка, стол, шифоньер. Везде, на любой подходящей и неподходящей поверхности, что-нибудь лежало: детские игрушки, бутылочки, стопка белья на гладильной доске. Из-под дивана выглядывал детский горшок.

Валя осторожно прошёл к окну, отодвинул лёгкую тюлевую занавеску. Знакомый с детства вид изменился до неузнаваемости. Исчезла любимая скамейка, на которой он вырезал когда-то Русикиным ножом «Кулёк + Муха + Тапик», исчезла клумба рядом с этой скамейкой, исчезли дорожки и аллейки. От некогда уютного скверика не осталось почти ничего, только прижавшийся к музучилищу небольшой огрызок. Исчезли ступеньки с бетонной оградой и стойкой киноафиши. Словно и не было никогда автоматов с газированной водой, которые они обманывали в детстве трёхкопеечной монетой на леске.

Всё теперь перекрывал новый, почти достроенный мост.

— Ты надолго? — продолжал тараторить сзади Виктор. — Света с Наташей скоро придут, посмотришь. Они в сквер пошли, к «Чайке», а то наш же уже…

— Да… — повторил Валька тем же тоном, — не узнать.

— Не узнать, — подтвердил Витька. — Уже давно. Сколько ты тут не был — год?

Валентин не ответил — было даже непонятно, слышит ли он.

— Зато, смотри, как здорово айлант вымахал. Скоро выше всех будет! Я часто на него теперь смотрю, и, знаешь, мне кажется, что и он тоже.

— А Тапа как?

— Пашка? Да мы с ним только на работе и видимся. Нет, раньше правда, иногда заходил, но с тех пор, как Наташка родилась…. Слушай, ты знаешь — у него родители в микрорайоне квартиру получили, он теперь один живёт. В двухкомнатной квартире!

— Завидуешь?

— Ты что! — возмутился Виктор. — Не то, что завидую, а просто… Он один, а нас на те же две комнаты пятеро.

— Завидуешь, — уже утвердительно сказал Валя. — Понятно. Муха, я тебе ещё раз говорю: переходи к нам на завод.

— И что? Ждать, когда ты директором станешь?

— Нет, значительно меньше.

Валентин сказал это совершенно спокойно и настолько уверенно — как о само собой разумеющемся, — что Витька опять растерянно замолчал.

— Ладно, — почувствовал его состояние Валентин. — Потом поговорим. Муха, а пойдем, выпьем?

И опять это прозвучало настолько неожиданно, что Виктор совсем растерялся. Оглянулся по сторонам, зачем-то задвинул под диван детский горшок.

Валентин отошёл от окна, провёл рукой по столу, заставленному пустыми бутылочками, осмотрел пальцы и вытер их платком. Протиснулся между столом и гладильной доской, подошёл к стене, дотронулся до висящей на ней картинки.

— Тапика? Похожи…

С рисунка, выполненного чёткой уверенной рукой, в комнату заглядывало яркое, по-детски счастливое небо. По небу плыли такие же весёлые, беловато-розовые, удивительно уютные облака. На ближнем сидели двое: парень и девушка. Одетые в светлые, лёгкие одежды, сидели они, беззаботно свесив вниз босые ноги, и смотрели друг на друга счастливыми влюблёнными глазами. Любопытный ветерок растрепал им волосы, солнце слепило им глаза, а они не видели никого. Никого и ничего, кроме друг друга. Парень был точной копией Витьки, в девушке любой сразу узнал бы Свету. Но, видимо, на всякий случай, на проплывающем снизу облаке было написано: «Света + Муха = Светомуха».

— Похожи, — повторил Валя. — Хороший подарок на свадьбу. А говорит, что не может. Не то, что мой.

— Да что ты, Кулёк! Твой тоже отличный! Мы им всё время пользуемся. Ну, разве что сейчас меньше.

Валентин скосил глаза на задвинутый к самой стене магнитофон, усмехнулся.

— Так как? Пить пойдём?

— Куда?

— Да хоть куда. В «Океан». Ты был в «Океане»? Ну вот, хоть посмотришь. Хотя, нет — нечего там смотреть. Одно дерьмо. Давай, как раньше — возьмём по флакону портвейна и к музучилищу! К «вонючке». А?

— Кулёк, — спросил Виктор, — что-нибудь случилось?

— С чего ты взял?

— Ну…

— Гну! — преувеличенно жизнерадостно засмеялся Валя, стукнул ногтём по рамке рисунка и резко оборвал смех. — Счастливый ты человек, Муха! Всё у тебя есть: любимая жена, кормящая котлетами, дочка с горшком… вон даже хоромы со всеми удобствами. И ничего тебе больше не надо. Равновесие!

Валька резко отвернулся от стены, пола пиджака зацепила лежащую на доске стопку белья, и на пол, планируя, словно бабочка, упала распашонка. Витька смотрел на неё как завороженный, молчал.

— Полное равновесие! — повторил Валя, поднял распашонку, бросил на доску. — Неужели и я такую носил? Чего смотришь? Не прав? А ты когда последний раз ко мне приходил? Ты хоть знаешь, где я теперь живу? Ладно — это фигня, а вот Тапик… Муха, он же под тобой живёт, только на этаж спуститься. Ты когда последний раз спускался? Заходить, говоришь, он перестал? А на фиг к тебе заходить, когда ты кроме пелёнок и горшков ни хрена не видишь?

Виктор напрягся, взял с доски распашонку, аккуратно сложил и положил на место.

— Обиделся? Давай-давай — это ты можешь! А ты знаешь, какое теперь у Тапика «увлечение»? Нет? Да откуда тебе — вы же только на работе видитесь! — Валентин снова отошёл к окну, помолчал. — Пьёт он, Муха.

— Как? — опешил Виктор. — Он же на работе всегда нормальный?

— Не веришь? Можешь хоть сейчас пойти полюбоваться. «На работе»! А что у него в квартире анашой пахнет, тоже не знаешь?

— Почему?

— По кочану! — Валька резко повернулся, пиджак опять зацепился за доску. — Чёрт! Муха, ты б зашёл к нему, что ли, поговорил…

— А ты?

— У нас с ним разговора не выходит. Он, как меня увидит, сразу выпить предлагает. Давай, говорит, взвесимся. Бесполезно. Муха, ты, правда, не понимаешь, что происходит?

Виктор встал, отодвинул доску к стене, растерянно поправил опять начавшую сползать распашонку.

— Это… это из-за Ани? Так он же сам….И она. А вы разве?..

Валька посмотрел на него долгим взглядом, застегнул пиджак и пошёл к выходу. Остановился на минуту у рисунка, поправил.

— Здорово, всё-таки! Знаешь, когда-то он один рисунок прямо на асфальте нарисовал, так тот, вообще, был…. Зайди к нему, Муха. Пока!