Чтение онлайн

— Подожди, — опомнился Витька, — а выпить?

— Потом как-нибудь. Давай, Муха, пока. Зайди! — почти приказал Валька Кулеев и лёгким шагом побежал по ступенькам вниз.

Прошедшие полтора года промелькнули для Витьки Михеева, как один день. Длинный-предлинный, почти нескончаемый, насыщенный событиями под самую завязку день.

Диплом, расставание с институтом, распределение, работа. Знакомство со Светой, стремительный роман, свадьба. Рождение Наташки. Всё быстро, всё ровно, никаких тебе заморочек, никаких особых «страстей». Так, как себе и представлял. Так, как и должно было быть.

Конечно же, он не мог не изменить образ жизни. Вернее, он его не менял — всё произошло само, естественно. И старые друзья не то что ушли на задний план, они просто заняли в его жизни новое место. Особенно, когда родилась Наташка. Он прекрасно помнил тот день — жаркое солнечное воскресенье, душное от приближающейся грозы. Он даже помнил, что делал в тот момент — стоял у распахнутого окна и смотрел, как монтажники кладут последний пролёт нового моста. Именно в тот момент и позвонила из роддома мама. Так и осталось у него в памяти, что первая дочь родилась в тот момент, когда фактически был закончен новый, с детства ожидаемый мост. А что она была только первой, он не сомневался.

Вот же гад, Кулёк! Пришёл, понаговорил всякого, ничего толком не объяснил. Анаша… Может, придумал? С него станется — психолог хренов!

А если не придумал? Как же так могло получиться? На свадьбе Тапик был один — это точно. Подарок только от себя дарил. А Кулёк? Валька подарил шикарный подарок, Светка тогда аж завизжала. Ещё бы — магнитофон «Ростов»! Они на такой шиш бы денег собрали. Правда, Валька его не один подарил, с Русиком, но ведь и так ясно…. А вот что подарила Аня? И вообще — с кем она тогда была? С Валькой? Одна?

Стоп! Как же он мог забыть? За пару недель до свадьбы они с Кульком и Русиком сидели на лавочке. Курили, болтали ни о чём. Потом Русик куда-то ушёл, и Валька непривычно-задумчивым тоном спросил:

— Муха, ты не торопишься? А то они, знаешь, какие: сегодня одно хочу, завтра сама не знаю что.

— Ты про Аню? — догадался Витя. — Так я же не спортсмен, мне «Пиренеи» не нужны. Или как ты говорил — «Гималаи»?

— Ишь ты, запомнил, — усмехнулся Кулёк, пробуя что-то нарисовать веткой на асфальте. — Нет больше «Гималаев», Муха. Только ничего это не значит. Э, да что с тобой говорить! Вон Русик идёт.

И выбросил ветку.

Вот оно значит, как…. Нет, всё равно ни фига не понять! Что за люди, охота же им так всё запутывать. Ладно, надо будет, действительно, разобраться. Не сейчас, потом: сейчас Света придёт. И Наташка.

Короткий Валькин визит резко изменил атмосферу в двухкомнатной квартире на четвёртом этаже. Ещё вчера сюда не проникало ничего лишнего — ничего, что мешало бы тихой, спокойной семейной жизни. А теперь как будто потянуло сквозняком из открытой ненароком форточки. Надо бы её закрыть: ведь так было тепло и уютно недавно. Свежий воздух? Воздух, конечно, нужен, но если он пахнет отнюдь не сиренью? Почему они должен им дышать? Почему должна дышать им Наташка? Нет, закрыть!

Но закрыть уже не получалось.

Витьку словно вырвало из маленького уютного мирка наружу — в большой, почти полностью забытый за полтора года мир. Ничего хорошего там не было.

Зато было полно непонятного, странного, не укладывающегося в голове.

Почему люди ведут себя так? Ведь не дураки же, как же могут не понимать простых вещей. Ведь в мире всё очень просто — теперь он знал это абсолютно точно. Что нужно человеку для счастья? Да фиг с ним, со счастьем — пусть этим поэты страдают. И подростки в период полового созревания. Человеку нужно спокойствие. Спокойствие и, как это там сказал Кулёк, — равновесие. Точно — именно равновесие. А для этого нужна нормальная, способная прокормить семью работа и, понятное дело, нужна сама эта семья. Чтоб было ради чего работать. Нужны дети, чтоб было для чего жить, иначе какой вообще смысл. Нужна жена, чтоб были эти самые дети, ради которых ты живёшь, которые только и делают осмысленным твоё существование.

Вот и всё. Остальное всё лирика, остальное от лукавого. Все эти шараханья, страсти эти идиотские, поиски чего-то сверхъестественного — всё это юношеский максимализм и эгоизм. Неужели это так трудно понять? А если человек не может этого понять, то кто он — дурак? Но тогда выходит, что вокруг полно дураков.

Во-первых, Тапик, который выслушав эти вполне логичные и естественные вещи, вытащил из-под стола бутылку портвейна и спросил:

— Муха, а муравьи портюшу пьют?

— Какие муравьи? — растерялся Витька.

— Обычные, — коротко бросил Тапик, увидел Витькины глаза и снизошёл до объяснений: — Ты какого хрена припёрся? Рассказывать мне, в чём смысл жизни? Так надо, так правильно и эффективно — а так неэффективно, а значит — неправильно. Сажайте деревья, стройте дома, растите детей, мойте руки перед едой. Знаешь, на что твои рассуждения похожи? На муравейник. Или улей. Муха, ты кто больше — муравей или пчела? А не пошёл бы ты в жопу со своими муравьями. Пить будешь? Или обиделся?

Вот и всё. Поговорили.

А он, надо понимать, не муравей. Он у нас человек высокого полёта, с тонкой душевной организацией. Он не просто так живёт, а для чего-то эдакого — как в книжках. Вот узнает для чего, и сразу начнёт жить. А пока портвейн можно хлестать. Муравей…. А ты тогда кто, Тапик, стрекоза? Так той хоть кайфово было, не то что тебе.

Эх, почему это умные мысли приходят в голову с запозданием. Вот что надо было ему сказать. А впрочем, скорее всего, и это бесполезно: Пашка бывает упрям, как баран.

Во-вторых, Аня. Что она сделала, увидев его чуть ли не впервые за год? Нет, она, конечно, в отличие от Тапика поинтересовалась и его жизнью, и Светой, и дочкой. Поинтересовалась, но вот правда ли её это волновало? Непохоже. Слушала невнимательно, с таким видом, как будто человек в ответ на стандартную фразу «Как дела?» начал вдруг долго и нудно рассказывать про эти самые дела. Зато, когда он упомянул Тапика, сразу стало видно, что её интересует по-настоящему. Несмотря на небрежный тон, на тщательно демонстрируемую незаинтересованность. Несмотря ни на что.

Делает вид, что неинтересно, а сама кучу вопросов задает. Как дети, честное слово. Прямо смешно!

Глупые, наивные и жестокие дети.

Пашка ей понадобился? А полтора года назад кто нужен был — он или Валька? Ну, допустим, Тапик и сам… Но какая, на фиг, разница — определиться же можно! Кулёк — значит, Кулёк, но тогда при чём тут Пашка? А если Пашка, то как можно было с Кульком? Почему? И, главное, зачем? Какой в этом смысл? Ведь если верить Вальке, то убежала от него сразу же после… «Гималаев». Как отрезала. А куда убежала, к кому? К Пашке? Эх, Аня, Аня — что-то разладилось с твоими «весами».