Чтение онлайн

громче. Тир хмыкнул, хрустнув кольцами, и улыбнулся мне самым краешком губ.

– И что же означает ваш знак, леди Блау?
– с сарказмом спросил Садо.
– Использовать

староимперский в технике «единого символа» - это немного... не традиционно.

– V - значит жизнь. Или ее потенциальная возможность, - очень спокойно ответила я.
– И

смерть. Мучительную и практически неотвратимую, если этого знака нет, господин Судья. V

– значит Вейлиент. Вейлиент Блау.

– А две V значит два Вейлиента?
– пошутил он, но никто не засмеялся, и даже Наставник по

алхимии чуть дернулся, чтобы отодвинуться от Садо.
– Очевидно, что леди Фейу в большей

степени отразила саму суть задания в своей работе, прочувствовав...

– Сир Садо, - тягучий и прохладный голос Таджо прозвучал на Арене во второй раз.
– Я

напоминаю, что после использования «вето», решение принимается не лично вами, а

коллегией. Это очень простой вопрос. Какой символ вы предпочли бы видеть перед собой ...

если желаете жить, - слова повисли в воздухе, упав в вязкую тишину Арены. И чуть

прищурив темные глаза, Таджо так же лениво поднял вверх руку. Белоснежные пальцы,

унизанные перстнями, были сложены в виде литеры «V».

V - подняла руку Фелисити, V - это уже Тир, мистрис Айрель тоже сложила V, повторяя за

другими, но она явно не совсем поняла, почему это значит - жизнь.

– Большинством голосов. Квалификация леди Блау пройдена, - торопливо подтвердил

распорядитель раньше, чем черед голосовать дошел до Садо и Наставника по алхимии.
–

Поздравляю, леди Блау...

Большая проекция моей картины начала медленно гаснуть, и я непроизвольно вздрогнула,

вспомнив слова Таджо. Какой символ вы предпочли бы видеть перед собой ... если желаете

жить? Литера V исчезала, тая в воздухе, как будто оставляя Арену без защиты, как будто это

не поле кернской Академии, а подземный коридор, который казался безопасным, обманчиво

поманив спасительным знаком, которого там не оказалось.

Гонг прозвучал повторно, объявляя закрытие первой части искусства живописи, и я очень

пожалела об отсутствии перерыва. Соревноваться в двух дисциплинах подряд было очень

утомительно. Я с трудом представляла себе, на что вечером будет похожа Марша, ведь она

подавала заявку и на танцы в том числе.

– Господа, вторая часть испытания. Искусство живописи. Требуется изобразить то, что мы

познать не способны, потому что никто переживший смерть не сможет рассказать об этом...

Тут я почти подавилась смешком. Толстяк просто попал пальцем в небо. Сама идея

рисовать смерть казалась мне очень глупой. Зачем самим призывать ее на свою голову?

Гонг прозвенел, горн протрубил открытие второй части, и мы шагнули к чистым мольбертам.

Песочные часы в воздухе над Ареной в этот раз были больше, настроенные ровно на

пятнадцать мгновений. По негласным правилам пяти мгновений было достаточно мастеру,

чтобы поставить на картину личную печать.

Марша закрыла глаза, сложила пальцы в мудры, и опять погрузилась в медитацию. Я хмыкнула, выбрав кисть, и начала быстро строить схему формации. И пусть Садо только

попробует сказать, что у нас не рунология...

Глава 98. Бада-бум

Я уже наполовину закончила рисовать миниатюрную схему внешнего круга формации,

переходя к реперным точкам, песчинки в проекции гигантских часов над нашими головами

бесшумно падали, отчитывая мгновения, как передо мной, прямо на сцене, с яркой

вспышкой появился Вестник, с явным отпечатком силы Акса.

Прежде, чем мне успели возразить судьи и распорядители, я активировала послание,

полностью считав информацию, и схлопнула его обратно.

– Нарушение, - голос толстяка-распорядителя прозвучал недовольно.

– Прошу прощения, - я склонила голову в легком подобии поклона и покрепче сжала кисть

пальцами - руки дрожали.
– Но сейчас я должна сидеть на трибунах, и, сам факт участия,

такой же сюрприз для меня, как и для всех остальных. И сейчас по плану должен быть

перерыв, изменения в расписание внесли только что.

– Вы отвлекаете, мешая концентрации, — Садо, конечно, не мог остаться в стороне.

– Не больше, чем отвлекают разговоры, господин судья. С вашего разрешения, я продолжу.

– Сосредоточиться на рисовании я больше не могла, мне сейчас очень нужно время, чтобы

подумать. Я вытащила новую полностью сухую кисть из набора Фей-Фей, сделала вид, что

макнула в тушницу, и начала возить ворсом по листу.

Песчинки в часах падали, отсчитывая доли мгновения.

Аксель использовал Вестник высшего приоритета. Только для своих. Родовое кольцо и

малая печать слегка нагрелись, реагирую на родную силу, и подтверждая уровень важности

послания.

Высший приоритет - затронуты вопросы Рода или есть угроза личной жизни отправителя.

Это значит, нужно бросить все, и нет ничего важнее. Псаков Акс. Меня так прошиб холодный

пот, что нижняя рубашка даже немного взмокла.

Я возила сухой кистью по мольберту кругами и быстро прокручивала в голове содержание

Вестника.

Вайю. Срочно нужна помощь. Отвлеки внимание публики, писал Акс.

И это точно был он, я ни с кем не спутаю оттиск его личной силы, при этом он пах домом,

поместьем, булками Маги. Как он может быть здесь, если он должен быть в Корпусе? В

стазисе, от потенциального воздействия немилости?

Следом в Вестнике вместо слов шло несколько коряво слепленных картинок - точно аксова

работа, он никогда не мог сделать это нормально.

Первой шла смутная картинка выступления с горном. Я в кафтане с подвернутыми

рукавами, публика, Арена. Второй - образ больших турнирных часов в воздухе над Ареной, в

которых кончились песчинки.