Чтение онлайн

– Единогласно. Судейской комиссией триста семнадцатого кернского Турнира леди Блау

присваивается белая мантия в ...

Трибуны взревели ещё раз, перекрывая голос Садо, даже усиленный чарами.

– ... в ввиду искпючения...никаких разночтений...дополнительная комиссия не требуется..., -

долетали до меня обрывки фраз. Публика продолжала свистеть.

– Ти-ши-на, - распорядитель грохнул зычно так, что дрогнула Арена.
– Тишина!

Второй из толстяков-распорядителей преподнес мне белую ткань, протянув на вытянутых

руках, с коротким поклоном. Ткань мантии была мягкой, нежный шелк струился между

пальцами, лаская кожу.

– Господин распорядитель, - я обратилась к толстяку напрямую.
– Согласно правилам, я

имею право делать с белой мантией все, что угодно?

Толстяк застыл, напряженно думая, и очень явно ощущая подвох. Он беспомощно оглянулся

на двух других в пурпурном, и, получив утвердительный кивок, пояснил мне.

– Согласно правилам Турнира белая мантия означает белый билет, в любое учебное

заведение по выбранному направлению. Прием без вступительных экзаменов, на особых

условиях. С момента вручения мантия принадлежит кандидату и он вправе распоряжаться

ей так, как сочтет нужным. То есть, все, что угодно, но прецедентов ещё не было...

– Благодарю, - оборвала его сентенции я.
– Я не считаю себя достойной белой мантии.
–

Мой голос, усиленный чарами прозвучал на всю Арену в гробовой тишине.
– Четыре

искусства, несомненно, это достояние нации, и кандидат, получивший этот благородный

знак, - я потрясла шелковую тряпку в руке, - должен соответствовать всем критериям,

продолжать развивать и приумножать наследие предков. Я не собираюсь на факультет

Искусств, - я тепло улыбнулась мистрис Айрель.
– Как правильно отметил ранее сир Садо,

мои таланты лежат совершенно в иной сфере. Поэтому, - я сделала длинную эффектную

паузу, - я бы хотела передать белую мантию гораздо более достойному, по-моему мнению,

кандидату.

Слова произвели эффект взрыва. Трибуны загомонили разом, только немного

успокоившийся Садо снова подскочил в кресле, военный Тир улыбался, и даже Таджо

заинтересованно дернул бровью. Леди Фелисити смеялась, потрясая тростью, а мистрис

Айрель смотрела гордо - она решила, что я настолько предана идее стать целителем, что

просто не могу и помыслить ни о чем ином.

Все взгляды судей нет-нет да и скользили в сторону замершей рядом со мной в волнении

Марши. Перила ложи Фейу были так плотно забиты народом, что, казалось, они скоро

свалятся вниз на Арену, прямо со второго яруса.

– Тихо, - зычный голос толстяка призывал к тишине.
– Господа, прошу тишины. Ти-ши-ны...

Трибуны успокоились не сразу, гомон продолжился, но я смогла продолжить говорить.

– Более достойному кандидату, - повторила я отчетливо, глядя прямо на леди Тир, которая

стояла внизу, рядом с залом ожидания.
– Кандидату, который абсолютно точно заслуживает

этой мантии. Кандидату, который подтвердил свой талант, заняв первое место, и я верю, -

мне пришлось прерваться, потому шум снова перекрыл мой голос, - я верю, что только

волнение на публике, помешало сиру Тиру выступить ещё более возвышенно. Сир Костас все три класса в школе потрясал нас своими талантами, - ещё немного и мне потребуется

лимон, очень много лимонов, у меня уже кончался запас пафоса, - и пониманием тонкостей

четырех искусств. Глубина, сила, и возвышенное изящество - вот три слова, которые

характеризуют поэзию сира Костаса лучше всего.

Костас из Тиров.

Фейу ошеломленно замерла рядом, оценивая ситуацию. Мое сообщение было не

двусмысленным - Тиры лучше Фейу. Костас Тир лучше Марши Фейу, именно так оценила

расклад обладательница белой мантии.

– Благодарю, - усиленный чарами, мелодичный и хорошо поставленный голос леди Тир

взлетел над сценой, - ... род Блау.

За одно то, что она добавила последнюю фразу, я была готова подарить Костасу две, нет

три мантии подряд, если бы они у меня были. Леди Тир явно прекрасно осознавала, что

делала, она ещё получит порицание за эти слова от со-клановцев.

Леди быстро подтолкнула сына в спину и полностью дезориентированный цыпленок,

спотыкаясь, начал подниматься на сцену.

Я нашла взглядом тировскую ложу, нахмурившегося Кантора, и послала ему отдельную,

очень ослепительную улыбку.

Весь желтый, теплый и пушистый Костас, сияющий украшениями, подошел к нам, и

осторожно косился в сторону заледеневшей Фейу.

Я протянула Костасу кончики пальцев, и он, ошеломленно блестя влажными глазами,

почтительно приложил мою руку к губам. Я с трудом удержалась от желания потрепать

цыпленка по голове и пощекотать под подбородком. Гамбит леди Тир в библиотеке, в той

жизни, был оправдан - хорошая партия может обеспечить безопасность сына, но для

своего ребенка я бы никогда не выбрала в невесты ту, родичи которой могут сделать ее

скорбящей матерью в течение декады. Полагаю, учитывая утонченность Костаса, он был в

таком же ужасе от моей кандидатуры в качестве жены, как и я от него в качестве мужа.

Трибуны молчали, я осторожно накинула Костасу белую мантию на плечи, расправив, и он

вскинул вверх руку с кольцом победителя в дисциплине, изящным жестом, вернув себе

привычное удовлетворенное высокомерие. Цыпленок уже и правда успел убедить себя, что

он этого полностью заслуживает. Аплодисменты хлынули шквалом, нарастая, как приливная волна.

Я покинула сцену с абсолютно ровной и прямой спиной, довольная. «Та, которая передала

белую мантию» звучало значительно лучше, чем «та, которая почти полностью разрушила