Чтение онлайн

– Ладно, – пообещала я. – Но зачем, мистер Эрншо?

Мне очень не понравилась идея закрыться в одном помещении с Хитклифом.

– Поглядите! – воскликнул он, вынимая из жилетного кармана пистолет любопытной конструкции, к стволу которого был прикручен обоюдоострый нож на пружине. – Для отчаявшегося человека это большой соблазн! Ничего не могу поделать: каждую ночь поднимаюсь туда с этой штукой и дергаю дверь. Если однажды обнаружу, что она не заперта, – покончу с ним немедленно! Сделаю это непременно, пусть даже за минуту перед тем мне придут в голову сотни причин, по которым я должен отступить: дьявол так и толкает меня порушить собственные планы, убив его. С тем дьяволом можно сражаться хоть всю жизнь, но, когда настанет время, Хитклифа не спасут даже ангелы небесные!

Я с любопытством осмотрела оружие. Внезапно меня осенила чудовищная мысль: насколько сильна я стану, завладев таким оружием! Я взяла его в руки и коснулась лезвия. Хиндли неприятно поразило выражение моего лица: на нем проступил не ужас, скорее вожделение. Он ревниво выхватил пистолет, закрыл нож и вернул на прежнее место.

– Мне плевать, если вы расскажете, – заявил он. – Хотите – предупреждайте, охраняйте его. Вижу, вам известны наши отношения, и угроза ему вас не шокирует.

– Что Хитклиф вам сделал? – поинтересовалась я. – Чем обидел, чтобы вызвать столь ужасную ненависть? Не разумнее ли попросить его покинуть дом?

– Нет! – пророкотал Эрншо. – Если решит уйти, ему не жить! Убедите его рискнуть и станете убийцей! Неужели я потеряю все без малейшего шанса отыграться? Неужели Гэртону суждено стать нищим? Я все верну и золотишко его приберу, и кровь, а душу отправлю прямиком в ад! С таким гостем там станет десять крат темнее!

Благодаря тебе, Эллен, мне известны привычки твоего прежнего хозяина. Он явно на грани безумия – по крайней мере, был прошлой ночью. У меня от него мурашки бегут, и я подумала, что лучше уж угрюмая неучтивость слуги. Хиндли вновь принялся мерить комнату шагами, я подняла засов и выскользнула на кухню. Джозеф нагнулся над очагом, заглядывая в висевший котел, рядом на скамье стояла деревянная миска с овсянкой. Вода начинала закипать, слуга потянулся к крупе. Я сообразила, что он собирается готовить ужин, и, будучи изрядно голодна, вскричала: «Кашу сварю я!», поскольку хотела съесть что-нибудь удобоваримое. Выхватив у него миску, я сняла шляпку и амазонку.

– Мистер Эрншо, – заявила я, – велел мне самой о себе позаботиться. В твоем присутствии я не собираюсь изображать леди, иначе рискую умереть с голоду.

– Боже милостивый! – пробормотал старик, усаживаясь и подтягивая чулки в рубчик. – Коли тут новые порядки (только я привык к двум хозяевам, и вот на тебе!), и мне на голову свалится еще и хозяйка, значит, пора уходить. Не думал дожить до того, что придется покинуть насиженное место, но чую: тот день не за горами!

Его жалобы ничуть меня не тронули: я бодро принялась за работу, вздыхая по тем временам, когда приготовление еды было для меня приятной забавой, потом поспешно отогнала терзавшие сердце воспоминания о прежнем счастье, ведь чем сильнее росла опасность воскресить их в памяти, тем быстрее крутилась в котле ложка и пригоршни крупы падали в воду. Джордж наблюдал за моей стряпней с растущим возмущением.

– Вот! – возопил Джозеф. – Гэртон, сегодня кашу придется пить, и в ней будут сплошные комки размером с кулак! Вот опять! Сразу бы швырнули крупу в котел вместе с миской, чего уж там! Пенку с молока снял, и готово! Бабах! Странно, что дно не вышибло.

Признаюсь, ужин я и впрямь испортила. Недоваренную кашу разлили по четырем тарелкам и принесли из маслобойни галлонный кувшин свежего молока, к которому Гэртон тут же присосался, обливаясь из-за широкого горлышка. Я возмутилась и велела ему налить себе в кружку, заявив, что не прикоснусь к напитку, с коим обращаются столь небрежно. Старый наглец изволил обидеться на мою привередливость, заявив, что «дитя ничуть не хуже меня», что оно «такое же здоровое, как и я», и удивлялся, с чего мне вздумалось кичиться. Тем временем маленький поганец продолжал прихлебывать из кувшина, глядя на меня с вызовом.

– Поужинаю в другой комнате, – решила я. – Есть у вас гостиная?

– Гостиная! – насмешливо откликнулся Джозеф. – Гостиная! Нет, гостиных у нас не заведено. Коли наша компания не по душе, есть хозяин; коли не нравится хозяин, есть мы.

– Тогда пойду наверх, – ответила я. – Покажи, где спальня.

Я поставила тарелку на поднос, налила себе молока. С громким ворчанием слуга пошел вперед, показывая дорогу: мы поднялись на чердак, он принялся открывать двери в разные закутки и заглядывать внутрь.

– Вот вам и комната, – наконец произнес он, откидывая скрипучую доску на петлях. – Сгодится, чтобы каши поесть. В углу мешок зерна, вон там, довольно чистый, но коли боитесь запачкать свои шелковые наряды, так постелите платок.

«Комната» оказалась чуланом, насквозь пропахшим солодом и зерном, заваленным мешками с тем и другим, посередине – широкое свободное пространство.

– Где же здесь ложиться? – сердито воскликнула я. – Я хочу увидеть свою спальню.

– Спа-альню! – передразнил Джозеф. – Спальня тут одна, да и та моя!

Он указал на второй закуток, отличавшийся от первого лишь отсутствием мешков и большой низенькой кроватью без полога, застеленной сине-фиолетовым лоскутным одеялом.

– Твоя комната мне ни к чему! Полагаю, мистер Хитклиф не обитает в верхней части дома?

– Ах, так вам комнату мистера Хитклифа подавай? – вскричал он, словно сделав удивительное открытие. – Что же вы сразу не сказали? Тогда не пришлось бы мне ходить туда-сюда, ведь ее-то вам и не увидеть – он держит ее на запоре и никого туда не пущает!

– Славный у вас дом, Джозеф, – не удержалась я, – и жильцы приятные. Похоже, все безумие мира сгустилось в моем мозгу в тот день, когда я решила связать с ними свою судьбу! Впрочем, сейчас это неважно – в доме есть и другие комнаты. Бога ради, поспеши и дай мне устроиться хоть где-нибудь!

На мою мольбу он не ответил, лишь потрусил вниз по деревянным ступеням и встал возле комнаты, которая, судя по заминке на пороге и превосходному качеству мебели, была самой лучшей в доме. На полу лежал ковер – хороший, но настолько запыленный, что рисунка не разобрать, обои над камином клочьями отставали от стен, красивая дубовая кровать с роскошным багровым балдахином из дорогой и современной материи несла на себе следы небрежного обращения: сорванные с колец шторы свисали фестонами, с одной стороны поддерживавший их железный прут согнулся дугой, из-за чего драпировка спускалась до пола. Кресла тоже пострадали, причем многие изрядно, на стенных панелях виднелись глубокие вмятины. Я пыталась собраться с духом и войти, как вдруг мой дурак-провожатый объявил: «Хозяйская спальня». К тому времени ужин остыл, аппетит у меня пропал, терпение лопнуло. Я велела немедленно предоставить мне пристанище и средства для отдыха.

– Да где я их возьму, черт побери?! – воскликнул религиозный старец. – Господи, спаси-сохрани! Куда же еще отвести эту избалованную, докучливую тупицу? Мы обошли все чертовы комнаты, кроме гэртоновой спальни. Нет здесь больше ни единой норы, где улечься!

Я так рассердилась, что швырнула поднос со всем содержимым на пол, уселась прямо на ступеньку, закрыла лицо руками и зарыдала.

– Эй! Эй! – вскричал Джозеф. – Вот молодец, мисс Кэйти! Вот молодец! Как только хозяин споткнется о разбитые черепки, мы сразу кое-что услышим – мы сразу узнаем, что и как. Никчемная дурочка! По-хорошему, не видать бы вам никакой еды до самого Рождества, раз со злости швыряете под ноги драгоценные дары Божьи! Я не сильно ошибусь, коли скажу: недолго вам казать свой норов. Думаете, Хитклиф потерпит такие закидоны? Жаль, он вас сейчас не видит. Ох, жаль!

И Джозеф отправился в свое логово, продолжая ругаться. Свечу он унес, и я осталась в темноте. Поразмыслив, я увидела всю глупость своего поступка, поняла необходимость проглотить гордость, задушить в себе гнев и приложить все усилия, чтобы устранить последствия. Нежданная помощь пришла от Хвата, в котором я наконец признала сынишку нашего Проныры – я помнила его еще щенком, родился он в усадьбе, потом отец подарил его мистеру Хиндли. Пес тоже меня узнал: прижался своим носом к моему в знак приветствия, потом принялся пожирать кашу, пока я ползала по ступенькам, собирала разлетевшиеся осколки и стирала носовым платком брызги молока с балясин. Наши труды закончились, и тут в коридоре раздались шаги Эрншо, мой помощник поджал хвост и шарахнулся к стене, я нырнула в ближайший дверной проем. Собаке скрыться не удалось, о чем я догадалась по беготне на лестнице и протяжному жалобному воплю. Мне повезло больше: он проследовал мимо, вошел в свою спальню и захлопнул дверь. Следом поднялся Джозеф с Гэртоном, чтобы уложить его спать. Я нашла приют в комнате Гэртона, и старик при виде меня заявил: