Чтение онлайн

Тексас-стрит была забита полицейскими машинами. Их красные мигалки беспомощно вращались в тумане, расцвечивая его зловещим багрянцем. Рядом с общественной автостоянкой застыла карета «скорой помощи», задние двери ее были широко распахнуты, облаченные в белые халаты санитары о чем-то разговаривали с полицейскими. Гарри подрулил к тротуару, и в ту же секунду к его «плимуту» подошел патрульный.

— Сержант Рейнике, мистер Каллахэн, — официально козырнул полицейский.

— Эксперты уже приехали?

Полицейский помотал головой:

— Еще не видел, сэр.

Гарри выбрался из машины. Сквозь белое облако проступали детали того, что в нормальную погоду именовалось Тексас-стрит. В колеблющемся тумане виднелись ветхие деревянные строения, у распахнутых дверей стояли молчаливые люди. Чуть дальше, на холме, за пустой автостоянкой Сьерры тянулась черная линия четырехэтажных домов — сейчас их крыши ощупывали лучи полицейских прожекторов.

— Пошли, Чико.

Сорняки здесь вымахали по колено, и Гарри с Чико еле продрались к центру стоянки. Несколько полицейских и группа напряженно молчавших негров тесно обступили накрытый одеялом маленький безжизненный комочек. С одной стороны из-под ткани выглядывала нога в крохотной кроссовке.

— Кто это? — негромко спросил Гарри.

Грубая бульдожья физиономия сержанта Рейнике казалась сейчас высеченной из камня:

— Его звали Чарлз Рассел, сэр. Ему было десять лет. Всего один выстрел… пуля размозжила ему лицо.

Он на мгновение замолк и поднял на Гарри жесткий немигающий взгляд:

— Найди эту тварь, Гарри.

Гарри наклонился и откинул край одеяла. В свете фонаря, который держал сержант Рейнике, перед глазами Чико предстало такое, что он при всем желании не смог бы забыть до конца своей жизни: бесформенная кровавая масса, еще совсем недавно бывшая лицом маленького мальчика.

— О Боже праведный!

Чико отвернулся, его тут же стошнило.

Гарри медленно опустил одеяло и бросил взгляд на судорожно вздрагивающего партнера, рот его скривился в сардонической усмешке:

— Добро пожаловать в отдел по расследованию убийств, малыш.

Чико поднял голову — его лоб был покрыт крупными каплями пота, лицо позеленело. Взглянув в глаза Гарри Каллахэна, он увидел, как в них мелькнуло нечто такое, что никак не соответствовало ироничному тону голоса. Он вдруг увидел в этом человеке то, о чем не мог даже подозревать, — муку, отчаяние, сострадание, глубоко спрятанную, сжигающую душу боль.

О, какой же ты засранец, Гарри Каллахэн! Эта непрестанная игра в невозмутимость… Но глаза, глаза — они никогда не лгут.

Все заняло около часа. Приехала машина криминологической экспертизы, специалисты сделали снимки Чарлза Рассела — подававшего надежды питчера детской бейсбольной команды Портеро-хилл, — и «скорая» увезла труп. Все это было рутинной частью профессии, а еще проще — работой. С таким же кажущимся безразличием санитары увезли бы сдохшего кота. Гарри и Чико просто стояли неподалеку и наблюдали за тем, как люди из тактического подразделения под командованием Рейнике осматривают крыши. Когда они спустились, в руках одного из сотрудников был прозрачный пластиковый пакет, в котором лежала стреляная гильза тридцать третьего калибра.

— Вот, — сказал Рейнике, — все сходится, это сделал ваш тип. Но ребенок… Почему он выбрал мальчишку?

— Он был негр, не так ли? — Гарри взял пакет с гильзой и пошел к машине.

Две латунные гильзы, найденные на двух разных крышах, наглая записка и словесный портрет, подходящий к половине мужского населения северной Калифорнии, — в сумме все это снова давало ноль.

— Его должны были заметить, — Гарри сидел в машине и мрачно вглядывался в ползущий по Тексас-стрит туман. Фары упирались в непроницаемую молочную стену.

— В таком тумане? Вряд ли, — еле слышно отозвался Чико. Чувствовал он себя препаршивейше и совершенно бесполезным.

— Когда он сюда пришел, тумана, скорее всего, еще не было. Черт возьми, в этом квартале любой белый, да еще с увесистой сумкой обязательно привлек бы внимание.

— Возможно, — прошептал Чико.

— Ты не первый, кого в подобных обстоятельствах выворачивало наизнанку, — Гарри сочувственно смотрел на него. — Это вовсе не означает, что ты плохой полицейский… Скорее, доказывает, что ты просто нормальный человек.

Чико выдавил из себя подобие улыбки. Лицо его было по-прежнему бледным, глаза подозрительно поблескивали.

— Спасибо, Каллахэн.

Гарри фыркнул и завел двигатель:

— Зачем так официально, Панчо? Меня по-прежнему зовут Гарри.

Они медленно объезжали затянутые туманом улицы Потреро-хилл. И повсюду встречали безучастные черные лица.

— Вы не видели белого мужчину… среднего роста… около тридцати лет? Мог быть одет в коричневые брюки и поношенную коричневую ветровку… Мог иметь при себе сумку.

— Нет, сэр. Никого не видел.

— Нет, сэр, лично я никого не видел.

— Здешний народ не скажет правды даже родной матери, — с горечью заметил Гарри и резко свернул в узкий переулок. Теперь они вслепую, но довольно быстро ехали по Миссисипи-стрит.

На Чико это произвело впечатление:

— А вы уверены, что мы едем правильно?

— Я здесь родился. Меня можно считать парнем с Потреро-хилл.

Гарри поглядел направо, где сквозь клубы тумана виднелись старые деревянные постройки в викторианском стиле.

— Есть вещи, которые никогда не меняются, и одна из них — Потреро-хилл.

— Вы не видели мужчину среднего роста… Коричневые брюки, коричневая ветровка?

— Нет, сэр. Я никого не видел.

— Они приучились не доверять полицейским, — раздраженно продолжал Гарри. — Здешние дети с рождения не верят полиции. Помню, в шесть лет я запустил в полицейского кирпичом. Он поймал его и бросил в меня. В те дни полицейских не учили социологии. Не знаю, может, все мы были немного проще. Просто не знаю.

— Вы не видели где-то около семи часов вечера, может, около восьми, мужчину в коричневых брюках и с коричневой сумкой?

— Да, тут двое парней перевозили пианино, но на них коричневых штанов не было. Один был в костюме, старом синем костюме.

— Шуты. К ним надо относиться с юмором, иначе можно сойти с ума. Во всем мире не наберется столько шутников, сколько в одном квартале Потреро-хилл.

Семеро высоких угрожающего вида молодых людей окружили уличный фонарь и лениво перебрасывались баскетбольным мячом. Гарри подрулил к тротуару, Чико высунулся в окно: