Чтение онлайн

Для чего же мы все же рассматриваем гештальтпсихологию прежде чем перейти к генштальттерапии? Во-первых, потому, что она появилась раньше, и как бы Перлз не отрекался, он взял у гештальтпсихологов не просто термин, а целый ряд понятий (например, фигура и фон). Другое дело, что генштальтпсихологи относили их только к экспериментально изучаемым процессам восприятия, а Перлз (к из возмущению) распространил их на личностные и межличностные проблемы, не имещими строго научного измерения. Но главное, что взял у них Перлз – это

Нам как представителям холистического подхода это очень важно.

Но сначала нужно разобраться с основным термином. Что такое гештальт? Почему мы не употребляем русский переводной термин? Только потому, что он недостаточно точно отражает это понятие. В свое время Пушкин смеялся над славянофилами, говоря: „Давайте заменим французское слово галоши, на русское „мокроступы“. Уважение к родному языку не надо доводить до абсурда. Немецкое слово «гештальт» стало профессиональным международным термином психологов во всех странах. Оказалось, что каким-либо одним термином без принципиальных смысловых потерь слово „гештальт“ не переводится ни на русский, ни на английский, ни на другие языки.

Это может быть структура какого-то зрительного образа, а может быть структура какой-то музыкальной фразы.

Авторами гештальтпсихологии считаются выдающиеся немецкие ученые: Макс Вертгеймер (1880–1943) и его друзья-единомышленники Вольфганг Кёлер (1887–1967) и Курт Коффка (1886–1941). Среди них, обычно, первенство отдается Максу Вертгеймеру (так пишут у нас переводе с английского, хотя по-немецки следует произносить Вертхаймер). Дело в том, что с момента прихода к власти нацистов он переехал в США.

К сожалению, мы не можем здесь даже кратко охарактеризовать самостоятельный экспериментальный и теоретический вклад каждого из этих выдающихся ученых, как и саму науку – гешатльтпсихологию во всем ее объеме. Тем не менее, мы считаем, что некоторые сведения о гештальтпсихологии необходимы для более правильного понимания гештальт-терапии.

Существует забавная версия возникновения у Вертгеймера идеи гештальтпсихологии. Это похоже на историю с ньтоновским яблоком, однако не следует забывать, что яблоки падали на многих, а Ньютона озарило потому, что он долго думал в этом направлении и ему нужен был лишь незначительный толчок. Так случилось и у Вертгеймера, когда рождению долго «бродившей» в подсознании идеи помог случай.

В 1910 году он ехал на поезде к своему другу. У приятеля был ребенок, которому в качестве подарка Макс Вертгеймер купил стробоскоп. Стробоскоп— это такая игрушка, переворачивая которую вы получаете иллюзию движения. Этот эффект используется в кино, когда неподвижные кадры быстро сменяют друг друга.

Макс Вертгеймер поиграл в стробоскоп, и вдруг почувствовал, что сейчас наступит какое-то озарение. Он так побоялся вспугнуть это предчувствие открытия, что вместе с вещами вышел во Франкфурте, хотя ему нужно было ехать дальше. «Неподвижные фигуры при быстром чередовании воспринимаются нами, как движущиеся. То есть, мы отчетливо видим то, чего на самом деле нет!».

Именно отсюда идет основная идея гештальта –

Теперь важно сделать маленькое отступление, чтобы понять какие предшествующие работы подтолкнули этих ученых к созданию гештальтпсихологии.

Это великая заслуга Вильгельма Вундта, который при этом скромно подчеркивал, что он просто систематизировал научные данные Фехнера, Геймгольца и других выдающихся ученых, которые внесли огромный экспериментальный вклад в психологию, интересуясь различными психофизиологическими проблемами по ходу другой научной деятельности. Но . Все последующие психологи из Европы и Америки считали необходимым поработать хотя бы некоторое время в лаборатории Вундта в Лейпциге, которую признавали Меккой психологии. Лаборатория Вундта скрупулезно копировалась и воссоздавалась практически во всех крупных Университетах мира, в том числе – в Санкт-Петербурге и Казани.

И только гештальтисты подняли бунт. Их не устраивало то, что Вундт рассматривал психику как отдельные кирпичики, соединенные раствором цемента, то есть какие-то самостоятельные элементы, которые связываются ассоциациями. Гештальтисты считали, что нет самостоятельных элементов, а есть определенные целостные состояния, целостное восприятие, состоящее из элементов, которые отдельно не существуют и имеют смысл только в целостном сочетании.

Возьмем, например, музыкальные ноты. Каждая отдельная нота может звучать сама по себе, но вместе, поставленные в том или ином порядке, они создают совершенно разные и вполне самостоятельные целостные музыкальные фигуры (гештальты).

В дальнейшем Перлз распространит это на гештальт-терапию. Мужчина и женщина, вступая в брак, создают третье образование – семью. С одной стороны принято считать, что в семье каждый из нас является самостоятельной личностью, но самостоятельность эта уже относительная – каждый из нас одновременно связанная часть единого целого.

Иногда эти комбинации могут носить весьма парадоксальный характер. Так команда из лучших, но плохо совместимых игроков часто оказывается слабее более сыгранной команды без звезд. Как говорил выдающийся футболист Андрей Петрович Старостин: „Порядок бьет класс“. Вот «гештальт» и есть этот качественно новый порядок, а не механическая сумма элементов.

Это каждый из нас постоянно ощущает это на себе. У вас может быть пять или двадцать пять родственников или друзей и, общаясь с каждым из них, вы хоть чуть-чуть другой. В каждом даже временном общении образуется соединение какого-то хоть чуть-чуть другого качества (то есть, новый и весьма „живой“, а не статический гештальт).

Еще один из известных примеров, который любил демонтировать сам Вертгеймер – так называемый „фи – феномен“. Можно поставить (а можно и представить) две вертикальные трубочки дневного света, которые начинают поочередно включаться-выключаться, – одна гаснет, – другая загорается, и наоборот. Постепенно скорость этих переключений повышается. Сначала вы видите, что зажигается одна, гаснет другая, но при определенной скорости, вам начинает казаться, что одна трубка скачет с одного места на другое, хотя мы прекрасно понимаем, что это происходит лишь в нашем восприятии.

Гештальтпсихология напоминает нам, что наше восприятие не объективно, а избирательно.

Макс Вертгеймер делает революционный вывод, который материалистически настроенные оппоненты никак не могли принять. Он говорит, что „Если нечто существует в моем восприятии, то оно существует реально!“. То есть, для меня лично оно реально существует, я его воспринимаю, оно вызывает в моем мозгу те же самые реакции, что и существующее в действительности.

По существу, мое восприятие и есть тот мир, который меня окружает. У вас хорошее настроение, вы открываете окно и видите, что идет дождь, и говорите: „Какой прекрасный дождь, как красиво“. У вас плохое настроение – вы открываете окно, а там солнце, и вы говорите: „Как же это солнце надоело.