Гуманистическая психология и психотерапия
Шрифт:
В чем же были принципиальные отличия взглядов Фредерика Перлза от классического психоанализа Зигмунда Фрейда?
Как известно, Фрейд считал, что главные причины всех неврозов заложены в самых ранних фазах детства. Фредерик не отрицал этого, но он считал, что текущий момент более важен. В своей терапевтической работе он все время придерживался принципа здесь и сейчас, старался возвращать людей к данной ситуации. Оказалось, что в терапевтической беседе, и особенно, в групповой терапии, человек более склонен обсуждать прошлое, избегая анализа настоящей ситуации.
Используя термины гештальтпсихологии, Перлз охарактеризовал неврозы как незавершенные гештальты. А незавершенные гештальты, в свою очередь, это неудовлетворенные потребности. Для того чтобы избавиться от неврозов надо эти потребности удовлетворить. Поэтому одним из приемов гештальт-терапии является перенос незавершенных в прошлом гештальтов в настоящее и завершение их в символической, игровой форме. Пациент с помощью психотерапевта находил то незавершенное в жизни, что у него не получилось, и пытался символически показать, что он завершил это так, как ему хотелось.
Второй момент, по которому Фредерик не был согласен с Фрейдом – это положение о двух базовых инстинктах, под воздействием которых живет и развивается человек. Первый инстинкт- это инстинкт продолжения рода или, упрощенно говоря, сексуальный инстинкт – libido; второй инстинкт разрушения (включая саморазрушение)– mortido. Инстинкты жизни и смерти, они как бы уравновешивают друг друга.
Фредерик Перлз считал, что это очень абстрактный подход и человеком управляет огромнейшее количество потребностей, которые меняются каждую секунду. Наш организм все время находится в состоянии неустойчивого равновесия. Возникающие потребности – это биологические сигналы о нарушении равновесия, для поддержания которого следует удовлетворить эти потребности. Появляется потребность – возникает незавершенный гештальт. Когда гештальт завершается, удовлетворенная потребность уходит на второй план (фигура становится фоном), а на ее место вступает новая потребность, требующая своего завершения.
В противовес ведущей роли сексуального инстинкта можно привести такой пример. Например, какой-то путник отбился от каравана. С потрескавшимися губами, совершенно обезвоженный он, наконец, доползает до оазиса, дверь открывается, а там оказывается публичный дом. Ему говорят: „Вам кого?“. Он отвечает: „Воды“. Потом, когда он напьется, поест, отдохнет, может и о сексе вспомнит…. Но лишь после удовлетворения более актуальных в данный момент потребностей.
Разумеется это упрощенный подход. Фрейд говорит об основных инстинктах – жизни и смерти, в подавлении которых классический психоанализ ищет глубинные причины неврозов. Перлз, не отрицает глобальности этих инстинктов, но считает, что психотерапевту важнее работать с неудовлетворенными ситуативными потребностями, возникающими здесь и сейчас. Фрейд глубже, Перлз доступнее.
Итак, по Перлзу, саморегуляция нашего организма обеспечивается «игрой» различных потребностей. Наиболее актуальная потребность становится фигурой, а когда удовлетворяется отступает в фон и уступает место другой потребности-фигуре. Но при неврозе какая-то потребность никак не удовлетворяется, «узурпирует» место фигуры и не уходит в фон (как при алкоголизме, фобиях и навязчивостях).
Работа для психотерапевта там, где потребность занимает место фигуры неправильно, недостойно и доставляет клиенту мучения и подталкивает к ошибочным решениям и поступкам.
Иногда я привожу пример из семейного консультирования. Люди расстаются. Бывают ситуации, когда действительно лучше разойтись, но чаще случается, что люди принимают поспешное решение сгоряча. Однако нередко, при последующем анализе выясняется, что момент, из-за которого они расстались, был куда меньше того, что их сближало. Но они превратили частную проблему или обиду в фигуру, тогда как она должна была раствориться в фоне.
Человеку надо объяснить, что перед ним не беспросветная тьма, а лишь маленькая ладошка, которой он сам себе закрыл свет. Она просто неправомерно заняла место фигуры, а не фона. Убери ладошку и тьма, казавшаяся беспросветной, исчезнет, и ты увидишь сколько в этом мире куда больше достойного внимания, чем твоя ладонь.
Фредерик Перлз ввел очень много интересных технических приемов игровой индивидуальной и особенно групповой психотерапии. В настоящее время нет ни одного серьезного направления групповой психотерапии, где бы ни применялись эти приемы.
Одна из наиболее распространенных терапевтических игр называется горячий стул. Пустой стул ставят посредине, сидящей по кругу психотерапевтической группы. На него, набравшись смелости, садится один из членов группы и начинает откровенно о своей проблеме и так же откровенно готов ответить на любые вопросы членов группы. К этому времени он должен почувствовать в группе атмосферу полной защищенности, гарантии того, что никакая „утечка информации“ за пределы группы невозможна.
Это упражнение полезно не только для того, кто садится на стул, но и для тех, кто сидит вокруг и обсуждает его проблему. Бывает так. Я начинаю советовать человеку как решить его семейную проблему: «Да это же так просто, прямо сегодня купи цветы, приди домой, начни все сначала“. И вдруг понимаю: «А ведь у меня-то то же самое. Почему я так легко все объяснил, а сам так не делаю?». То есть, помогая другому, я начинаю понимать, как решить собственную проблему – завершить или исправить свой гештальт.
Гештальт-терапия является одним из первых и наиболее весомых вкладов в гуманистическую психотерапию (так же как гештальтпсихология – в гуманистическую психологию.
Включение в гуманистическую терапию не только не принижает самостоятельного значения гештальт-терапии, а, напротив, подчеркивает приоритет ее духовности над техническими приемами, которые, к сожалению, стали преобладать на многочисленных тренингах и семинарах в ущерб духовности, сводя занятия к стандартным (часто – оторванным от реальных жизненных ситуаций) техническим упражнениям. Про руководителей таких семинаров можно сказать, что они применяют идеи гештальта, как мартышка очки.