Чтение онлайн

Весной 551 г. в окрестности города Археополя (Лазика) на соединение с войсками Мермероя прибыли нанятые персами сабиры в количестве 12 тыс. всадников. Однако Мермерой, по словам Прокопия, боясь, что при такой численности «эти варвары не совершили бы какого-либо насилия» над самим персидским войском, оставил 4 тыс. из них у себя, а остальных, богато одарив деньгами, отправил на родину. Осадив Археополь, Мермерой приказал сабирам соорудить много таких легких переносных таранов, какие были сделаны союзными византийцам сабирами во время осады Петры. Однако попытки овладеть городом не увенчались успехом и Мермерой с войсками отступил в Кутаиси, где расположился на зимовку.

В то время как прикаспийские гунны - сабиры принимали участие в военных действиях между Византией и Ираном в Лазике, возобновились отношения империи с приазовскими гуннами - утигурами. В 551 г. вождь утигур Сандилх, получив от послов императора богатые подарки и золото, перешел Дон и напал на становища кутригур. В это самое время один из вождей кутригур - Хиниалон с 12 тыс. войском опустошал византийские владения на правом берегу Дуная. После упорной борьбы кутригуры были разбиты и бежали, а утигуры, захватив много пленных и добычи, вернулись за Дон. Согласно Прокапию, послы императора напомнили утигурам, что они и раньше получали большие дары от Юстиниана и «издревле» были самыми близкими «друзьями ромеев». Вполне возможно, что в данном случае речь шла о союзнике Византии утигурском князе Горде, крестившимся в Константинополе в 528 г., поскольку в источниках не сохранилось других сведений о том, какой характер носили отношения между империей и утигурами в период от вторичного захвата Боспора Византией в 533 г. и до посольства к утигурам от Юстиниана в 551 г. Между тем нетрудно допустить, что императорский двор очень быстро восстановил с утигурами старые контакты, даже несмотря на убийство союзника Византии Грода и захват гуннами Боспора. Византия хорошо понимала выгоды союза с сильным племенным объединением утигур, которые в определенных условиях могли стать важным противовесом по отношению к беспокойным соседям империи на дунайской границе - кутригурам, и действовать в ее интересах в Приазовье. Неясно, однако, почему Византии не удалось привлечь утигур к участию в войне с Ираном из-за Лазики. Это вряд ли можно объяснить финансовыми затруднениями империи, поскольку она не скупилась на вербовку в среде прикаспийских гуннов. Видимо, главная причина преимущественной связи как Византии, так и Ирана с сабирами заключалась в близости границ между прикаспийскими кочевниками и этими державами, а также общим для них театром военных действиях. Причем Иран пользовался этими обстоятельствами гораздо чаще и успешней, чем его политический конкурент. Уже в начале 552 г. Хосров, получив деньги от Юстиниана по условию возобновления перемирия между ними, набрал на них большое количество сабир и отправил к Мермерою в Лазику, на которую это перемирие не распространялось. Однако новое наступление персов также не имело успеха, при этом в бою, отличавшемся упорством, пал сабирский предводитель.

Именно к 552 г. относится единственное в своем роде и весьма важное сообщение в «Истории албан» о вторжении в Албанию хазар: «... хазары пленили страну Албанию. Сожжены были церкви и книги Заветов. Затем, на втором году (царствования) Хосрова, царя царей, когда было положено начало армянскому летосчислению, в том самом году патриарший престол Албании был перенесен из города Чора в столицу Партав из-за разбойничьих набегов врагов креста Христова.[11] Это краткое сообщение албанского историка о вторжении в Албанию в 552 г. не может быть правильно истолковано и понято вне связи с общей картиной событий этого времени и без сопоставления с данными других источников. Как было указано выше, в начале 552 г. сабиры, в большом количестве завербованные Хосровом, согласно Прокопию, выступили на стороне Ирана против Византии. Именно в это время, по Каланкатуйскому, произошло вторжение в Албанию хазар, которые разграбили страну, сожгли церкви и уничтожили какую-то часть церковной и, возможно, светской литературы. Это нашествие было осуществлено через Дербентский проход, так как албанский историк связывает с ним даже перенесение патриаршего престола из Чора (Дербент) в Партав.[12] Поскольку участие какой-то группы союзных Ирану сабир в военных действиях против Византии в 552 г. засвидетельствовано надежным источником, то естественно предположить, что вторжение в подвластную Ирану Албанию в это же время могла совершить другая группировка гуннов, придерживающаяся византийской ориентации. В эту группу могли входить хазары и барсилы, зависимые от сабир, а также часть сабир, союзных империи и враждебных Ирану. В этом отношении следует обратить особое внимание на то обстоятельство, что вторжение 552 г. в Албанию является первым зафиксированным в источниках набегом кочевников после войны на Кавказе в 503 - 508 гг. Единственное сообщение, которое по времени и обстоятельствам очень близко стоит к указанию Каланкатуйского на вторжение хазар в Албанию во время Хосрова, содержится у Табари. Согласно сообщению арабского историка, абхазы, банджары, баланджары и аланы соединились для вторжения в страну Хосрова Ануширвана и выступили в Армению, чтобы подвергнуть ее население грабежу. Их путь туда пролегал по ровной удобопроходимой территории, и на первых порах Хосров не обращал внимания на их действия, но как только они вступили в его страну, он направил против них войска, которые уничтожили всех, за исключением 10 тыс. Эти последние были захвачены в плен и расселены в Азербайджане и прилегающих областях.[13] Остановимся подробнее на этом сообщении. В литературе уже давно и не без основания читают «хазары» вместо «абхазы», а в этнониме «банджар» усматривают арабизованную форму этнонима «булгар». Гораздо больший интерес вызывает этноним «баланджар», впервые в арабской историографии упоминаемый во время Хосрова Ануширвана. В арабских источниках, освещающих период арабо-хазарских войн VII - VIII вв., этот термин одновременно обозначал название области, города и реки. По заключению исследователей, город Баланджар (Беленджер) арабских авторов был расположен на Среднем Сулаке, недалеко от г. Буйнакска и идентичен столице гуннов «великолепному городу Варачану» Моисея Каланкатуйского и «Вараджану» Армянской географии VII в. Город Варачан - Вараджан он же Баланджар в VII в. был столицей «царства гуннов» в Северном Дагестане (Джидан или Сувар арабских авторов), население которого состояло из сабир и барсил, а позднее, во время арабо-хазарских войн, этот город стал известен как сильная хазарская крепость, названная у Табари Булкар. С другой стороны, топоним Варачан - Баланджар представляет собой один из вариантов этнонима «барсил», что легко увязывается с названием страны барсил - Берсилией (Барсалией) и также дает основание считать, что этноним «баланджар» у Табари, по-видимому, есть арабизованная форма этнического имени барсил. Исходя из этого следует, что сообщение Каланкатуйского о вторжении в Албанию хазар в 552 г., равно как и указание Табари на поход хазар на Кавказ, барсил и алан во время Хосрова, дополняя друг друга, дают довольно четкое представление о конкретном племенном составе участников этого вторжения. Здесь же, однако, отметим, что этноним «банджары» (булгары), упоминаемый Табари, по-видимому, отражает не одно конкретное племя (в данном случае булгар), но охватывает целую группу булгарских племен (хазар, барсил), поэтому его следует понимать в более широком смысле. Набег кочевников в Албанию в 552 г., являясь одним из эпизодов войны между Византией и Ираном из-за Лазики, мог быть направлен Византией, однако его следует связывать не с хазарами, а с сабирами как главной действующей силой. Хазары и баланджары (барсилы), о которых говорит Табари, могли играть при этом только второстепенную роль как часть сабирского ополчения. И действительно, видимо, в ответ на участие союзной Ирану группировки сабир в войне в Лазике 552 г. Византия прибегла одновременно к содействию союзной с ней сабирской группировки, а именно, как видно из сообщений Каланкатуйского и Табари, к хазарам, барсилам и соседним с ними аланам, вызвав их вторжение в Албанию через Дербентский проход, очевидно с целью попытаться оттянуть часть персидских войск из Лазики и тем самым облегчить там положение своих войск. Однако, вопреки чаяниям Византии, на этот раз эта акция не удалась, в отличие от оправдавшего надежды вторжения 503 г. персы не вывели свои войска из Лазики, а хазарам, барсилам и аланам, как и раньше, удалось лишь разграбить Албанию, не вызвав своими действиями ожидаемого в Константинополе эффекта. Более того, согласно Табари, кочевники были разгромлены войсками Хосрова, а 10 тыс. из них были взяты в плен и расселены на территории Азербайджана (в данном случае Албании). Где именно были размещены Хосровом пленные - Табари не указывает. Однако, если их число может отражать лишь условную величину (10 тыс. человек - обычная стереотипная цифра в источниках), то сам факт находится вне всяких сомнений. В этом отношении необходимо отметить, что сообщение арабского историка о расселении на территории Албании группы племен гунно-булгарского круга первое по времени прямое свидетельство в источниках о поселении именно в Албании большой компактной массы тюркоязычных кочевников чуждых местному населению по происхождению, языку, религии и культуре. В источниках имеется еще ряд прямых и косвенных данных на более раннее по времени оседание отдельных групп гунно-булгарского племенного массива на территории Закавказья Однако этот процесс вовсе не был связан с постоянным проникновением и, что особенно важно, оседанием древних тюркоязычных племен имелно на территории Азербайджана, как это пытаются представить некоторые авторы, недостаточно знакомые со спецификой этого процесса и историческими фактами, но полные желания начать этногенез азербайджанского народа именно с этих событий. Этот процесс носил случайный характер, протекал не только в Азербайджане (в данном случае Албании, так как данных по Адурбадагану – Южному Азербайджану в источниках не имеется), но по всему Кавказу и во всех конкретных случаях был обусловлен вполне определенными причинами политического характера. Так, например, наиболее раннее по времени оседание на Кавказе первой компактной группы племен гунно-булгарского круга относится к периоду не раньше второй половины V в. и было связано с переселением в Армению (а не в Азербайджан) части булгарского племени оногур, известных Мовсесу Хоренаци под именем влндур - булгар. Появление этой группы в Армении явилось следствием распада в Восточном Предкавказье первого объединения гунно-булгарских племен во главе с оногурами (хайландурами), когда в начале 60-х гг. V в одна (большая) часть оногур вместе с другими племенами (сарагурами и огурами) передвинулась к Азовскому морю, а другая - меньшая - переселилась в Армению. Вот что пишет по этому поводу Хоренаци: «... возникли большие смуты в цепи великой горы Кавказа, в земле булгар, многие из которых, отделившись, пришли в страну нашу и поселились в низовьях Кола - в плодоносных и хлебородных местах, в продолжении долгого времени». Эта часть оногур обосновалась на территории гаваров (областей) Кол и Вананд, т. е. приблизительно в районе верховий Куры и Аракса, и впоследствии совсем исчезла, слившись с местным населением. Почему эта группа оногур не откочевала вместе с остальными в район Азовского моря, а переселилась в Армению - остается неизвестным, хотя можно предположить, что причиной послужили какие-то трения внутри этого гунно-булгарского объединения, неизбежные в сложной обстановке крушения всего военно-политического союза в 60-х гг. V в.

Практика расселения кочевых племен в пределах культурных государств и включения их в сферу политических, экономических и культурных отношений с данным государством имела широкое распространение в раннем средневековье. Это явление особенно ярко проявилось в отношениях Византии с варварской периферией, когда отдельные, иногда весьма значительные, племенные группировки кочевников расселялись в пограничных районах империи на правах федератов (союзников) и служили главным образом защитой от вторжений в пределы государства со стороны своих же соплеменников. Сасанидский Иран, будучи также заинтересован в защите своих границ от нападений кочевников, видимо, не менее успешно стремился проводить такую же политику по отношению к кавказским гуннам. Ретроспективный анализ поздних источников, а также топонимии Азербайджана, думается, может дать основание для ряда предположительных выводов по вопросу о местах наиболее вероятного расселения кочевников на территории Албании в связи с сообщением Табари. Арабский историк Балазури, пользовавшийся, очевидно, какими-то более ранними сведениями, называет древнюю столицу Албанского царства город Кабалу - Хазар, что указывает на то обстоятельство, что этот город был местом хазаро-сабирских поселений в Албании.[14] С другой стороны, в топонимии Азербайджана имеется ряд названий, возникновение которых, по-видимому, можно отнести именно ко второй половине VI в. Если предположить, что появление топонимов «Баладжар» на Апшеронском п-ове и «Шабран» (Шабиран, Шавиран) к северу от совр. Сиазани, а также гидронима Булгарчай близ совр. Пушкино в Муганской степи может быть связано с поселением именно в этих районах взятых Хосровом в плен хазар, баланджар (барсил) и, очевидно, сабир, то тогда приблизительно можно наметить их основные пункты. Сразу необходимо отметить, что, как и предполагалось, поселения кочевников возникали именно в тех районах Албании, которые были непосредственно связаны с главной магистралью вторжений с Северного Кавказа в Албанию через Дербентский проход и располагались в степной полосе вдоль Каспийского побережья вплоть до Муганской равнины. Именно в этой прибрежной полосе Сасанидами были возведены оборонительные сооружения, остатки которых сохранились до настоящего времени (Шабранская или Ширванская и Бармакская стены), составлявшие вместе с укреплениями Дербента единый мощный оборонительный комплекс. Местоположение Кабалы, расположенной у подножья восточных отрогов Большого Кавказа, прикрывавшей проходы и перевалы, ведущие из Дагестана в Албанию (Куткашенский, Вандамский, Карабурга, Савалан и др.), также являлось важным стратегическим пунктом для обороны северных областей сасанидского государства. Здесь же необходимо отметить, что и при арабах политика расселения пленных кочевников на границах халифата не отличалась от сасанидской. По сообщению Балазури, после похода арабского полководца Марвана на хазар в 737 г. 40 тыс. хазарских пленных было поселено между Самуром и городом Шабраном «на равнине в области лакзов (лезгин)», т. е. приблизительно в том же районе, где, видимо, после 552 г. была поселена часть пленных (очевидно, сабир) Хосровом Ануширваном. Исходя из этого, можно очертить приблизительную картину расселения на территории Албании захваченных в 552 г. в плен кочевников. Они были размещены в узловых, наиболее важных стратегических пунктах, прикрывавших доступ набегам с Северного Кавказа в богатые земледельческие районы Албании в бассейне Куры и далее на юг, в пределы Адурбадагана (Южный Азербайджан), и располагались по линии Кабала - Шабран - Апшерон - Мугань. Главной целью таких поселений из захваченных на войне кочевников являлось стремление Ирана создать более устойчивую систему обороны своего северного владения - Албании, причем не столько за счет местного албанского населения, сколько за счет переселяемого в районы Дербента и прикаспийской полосы (Сиазан, Дивичи, Шабран) из внутренних областей государства (Дейлем, Гилян, Мазандаран) воинственного ираноязычного населения (предки нын. татов), а также тюркоязычных кочевников Дагестана.

После событий 552 г. участие сабир в войне между Византией и Ираном из-за Лазики еще дважды фиксируется в источниках. В 555 г. 2-тыс. отряд тяжеловооруженных сабир во главе с Балмахом, Кутилзисом и Илигером - «знаменитейших у них (сабир) мужей», по словам Агафия, выступил на стороне Византии и в ночном бою почти полностью уничтожил сасанидский отряд, состоявший из дейлемитов. В следующем, 556 г. большой отряд союзной Ирану группировки сабир вместе с сасанидскими войсками предпринял наступление в Апсилии (горная область к востоку от нын. Сухуми). Однако, по сообщению Агафия, часть этих сабир (около 500 человек) была там окружена и уничтожена византийцами.

В середине VI в. этнополитическая карта Северного Кавказа подверглась второму после нашествия гуннов существенному изменению, положившему конец сосуществованию в степях Предкавказья двух последних гуннских объединений во главе с сабирами и утигурами. Это было связано с передвижением из глубины Евразийского материка в степи Юго-Восточной Европы новой волны кочевников - авар, и явилось следствием возникновения в Северной Монголии новой центрально-азиатской империи - Тюркского каганата (551 - 744).

В хронике Захарии Ритора сохранилось уникальное свидетельство, устанавливающее расстановку этнических сил в евразийских степях к 555 г. «Базгун - земля со (своим) языком, которая примыкает и простирается до Каспийских ворот (Дербент) и моря, находящихся в пределах гуннских, - пишет сирийский автор.
– За воротами (живут) бургары со (своим) языком, народ языческий и варварский; у них есть города, и аланы, у них пять городов. Из пределов Даду (Дагестана) (люди) живут в горах, у них есть крепости. Аунагур (унагур) - народ, живущий в палатках. Аугар, сабир, бургар, алан, куртаргар, авар, хасар, дирмар, сирургур, баграсик, кулас, абдел, ефталит - эти тринадцать народов живут в палатках, существуют мясом скота и рыб, дикими зверьми и оружием».[15]

Большинство этнонимов данного списка известно по другим источникам и их идентификация не вызывает сомнений: бургар - булгар, аунагур - оногур, аугар - угур (огур), куртаргар - кутригур, хасар - хазар, сирургур - сарагур. Абделы и ефталиты, названные Захарией как два отдельных народа, на самом деле представляют собой одно наименование эфталитов (е-та китайских источников), поскольку форма «абдел» есть видоизменение этнонима «ефтал» (ептал, абдал, абдел). Этноним «баграсик» - это уже давно известный нам этноним «барсил», и лишь два этнонима списка - дирмар и кулас - пока могут быть расшифрованы только предположительно. Здесь важно отметить, что порядок перечисления племен в списке Ритора носит произвольный характер, поэтому он не может служить надежным ориентиром для точной локализации этих племен. Этот список охватывает не только племена, обитавшие к северу от Дербентского прохода, в «гуннских пределах», но включает ряд племен, места обитания которых довольно точно известны по другим источникам. Так, кутригуры (куртаргар Захарии), по Прокопию, Агафию и Менандру, в середине VI в. обитали к западу от Азовского моря, а эфталиты, как известно, жили за Каспийским морем, на северо-восточной границе Ирана. Таким образом, список племен Захарии Ритора выходит за рамки северокавказского региона, охватывая почти все известные нам по другим источникам племена, обитавшие в середине VI в. на территории от Северного Причерноморья (булгары, кугригуры) до Средней Азии (авары, эфталиты). В то же время Захария упоминает сарагур (сирургур) - племя, хорошо известное нам по связи с оногурами, но в VI в. утратившее свое значение, войдя наряду с оногурами в состав утигурского объединения. Особое место в списке Ритора занимает упоминание авар, что послужило основанием для ряда ученых отнести время составления этой хроники к 60-м гг. VI в. с вытекающими отсюда последствиями, поскольку авары действительно впервые появляются на Северном Кавказе в 558 г., согласно надежному свидетельству Менандра. Между тем, на наш взгляд, упоминание авар сирийским автором под 555 г. не противоречит как точно определенному времени составления хроники (555 г.), так и сообщению Менандра о появлении авар на Кавказе в 558 г. С одной стороны, согласно данным китайских источников, жуань-жуани (авары византийских и сирийских источников) между 551 и 555 гг. были разгромлены тюрками и в значительной части истреблены. С другой стороны, Менандр свидетельствует, что аварская орда численностью до 20 тыс. (кибиток?) бежала от тюрок и в 558 г. появилась на Северном Кавказе. Из сообщения Менандра (562 г.) известно, что тюркский каган Дизабул (Истеми - каган), узнав о побеге авар, которые «ушли по нанесении вреда тюркам», заявил, что, как только окончит войну с эфталитами, тотчас нападет на авар. Говорят, добавляет Менандр, что после этих слов он (Истеми - каган) устремился на эфталитов. В китайском источнике (Ганьму) имеется указание на первое столкновение тюрок с эфталитами уже в 555 г., хотя решительные действия между ними начались только в 563 г., закончившиеся разгромом эфталитов в 567 г. По сведениям китайских источников, тюрки к 555 г. распространили свою власть до «Западного моря», где впервые столкнулись с эфталитами. В данном случае под «Западным морем», видимо, подразумевается Аральское море, так как Каспийского моря тюрки достигли только после победы над эфталитами в 567 г. Где находилась 20-тыс. аварская орда между 555 г. (окончательный разгром тюрками жуань-жуаней) и 558 г. (появление авар на Кавказе) - неизвестно. Нам думается, однако, что в этот промежуток времени она могла быть на пути к Кавказу, вероятно, между Аральским морем и Волгйй, скорее всего на реке Урал. Вполне возможно, что именно в этом районе и зафиксировал авар Захария Ритор под 555 г.

Появление аварской орды в 558 г. из-за Волги в степях Северного Кавказа предрешило судьбу сабирского и утигурского объединений. Согласно сообщению Менандра, авары после долгого скитания прибыли к аланам и просили их царя Саросия, чтобы он помог им вступить в союз с Византией. Саросий представил авар Юстину, командующему византийскими войсками в Лазике. Юстин немедленно известил императора Юстиниана о появлении новой орды кочевников на Кавказе вблизи византийских границ, и по приказу из Константинополя отправил через Лазику в столицу первое аварское посольство. В том же году состоялось ответное посольство Византии к аварам, во главе которого стоял один из приближенных императора по имени Валентин. Валентину было предписано императором, говорит Менандр, заключить с этим племенем союз и заставить его действовать против врагов империи, ибо «победят ли авары, или будут побеждены, и в том и в другом случае выгода будет на стороне ромеев». И действительно, вскоре после посольства Валентина, авары начали войну с утигурами, потом с барсилами и сокрушили силы сабир.

Существует точка зрения, согласно которой авары в 558 г. столкнулись на Северном Кавказе не с утигурами, а с оногурами, а появление утигур связывают с ошибкой в рукописях византийского историка Менандра. Между тем наш анализ сообщений Менандра, касающихся 558 г. и последующих событий, не подтверждает этой точки зрения. И вот почему. В событиях на Кавказе, начиная с 558 г., у Менандра речь идет только об утигурах, а в сохранившихся фрагментах его истории оногуры не упоминаются вообще. Авары, в 558 г. появившиеся на Северном Кавказе, по необходимости должны были столкнуться именно с утигурами, которые до этого времени еще господствовали на Дону и в Восточном Приазовье. Согласно Агафию, в 558 г. хан утигур Сандилх по требованию императора Юстиниана напал на возвращавшихся после грабежа Фракии (совр. Болгария) кутригур во главе с Заберганом и, перебив множество кутригур, отобрал всю захваченную ими добычу. Менандр, продолжая историю, доведенную Агафием до 558 г., добавляет, что Юстиниан, опасаясь повторного вторжения кутригур во Фракию, частыми посольствами и другими способами подстрекал Сандилха воевать с Заберганом, обещая утигурскому хану передать ту сумму, которую империя ежегодно выплачивала кутригурам во избежание их нападений. В ответ Сандилх ограничился полумерой, по словам Менандра, обещая Юстиниану захватить у кутригур коней, чтобы им «не на чем было ездить и вредить ромеям». Уже в следующем фрагменте Менандра речь идет о появлении авар, которые по указке из Константинополя напали на утигур, барсил и сабир и разгромили их. Только после разгрома утигурского объединения авары могли беспрепятственно пройти в степи Южной России, где, по словам Менандра, стали разорять славянские племена антов. Видимо, оногуры, как и другие подвластные утигурам племена, также принимали участие в неудачной для утигур войне с аварами. Однако Менандр не упоминает их имени, указывая лишь на утигур, как преобладающее племя объединения. Между 558 и 562 гг. часть разгромленных аварами утигур была увлечена ими в Подунавье, где авары подчинили своей власти остатки кутригур, булгар и другие гуннские и негуннские племена и где возник знаменитый Аварский каганат, просуществовавший до середины VII в.

Этническое имя гуннов - утигур еще несколько раз встречается у Менандра. В 568 г. аварский посол в Константинополе утверждал, что утигуры и кутригуры подвластны кагану Баяну, который «уничтожил оба племени». Здесь речь может идти только о разгроме утигур в 558 г. в Восточном Приазовье. В начале 70-х гг. VI в., когда Северный Кавказ входил в состав Тюркского каганата, другая часть оставшихся после аварского погрома утигур упоминается Менандром как подвластное уже тюркам племя. Во главе него, однако, стоял уже не Сандилх, видимо, павший в войне с аварами в 558 г., а тюркский ставленник Анагей. Во время посольства Валентина к тюркам в 576 г. тюркский хан Турксанф, по словам Менандра, заявил Валентину, что аланы и «племена утигур», осмелившиеся сопротивляться тюркам, теперь «в подданстве у нас, стали нашими рабами». В том же году тюрки, разорвав отношения с Византией, вступили с ней в войну, а утигуры во главе с Анагеем приняли участие в захвате Боспора. Несомненно, что в период тюркской экспансии на западе оногуры вместе с остатками утигур и другими племенами попали в зависимость от тюрок. Видимо, в заявлении Турксанфа о «племенах утигур», которые оказали сопротивление тюркам, следует подразумевать именно оногур и другие булгарскне племена Восточного Приазовья, входившие в утигурское объединение и потому выступающие в этот период год одним этническим именем. Выступление же оногур на историческую арену как самостоятельной политической и этнической силы произошло только после крушения на Северном Кавказе в 30-х гг. VII в. господства Тюркского каганата и образования в Приазовье оногурского объединения во главе с представителем тюркской династии Дуло ханом Кубратом.