Чтение онлайн

Сообщение Елишэ о том, что гунны вторглись в Албанию (в 460/1 г.) через Аланские ворота, вызвало возражение М. И. Артамонова, по мнению которого нанятые Перозом гунны прошли Дербентский проход, а в тексте Елишэ «Аланские ворота» названы ошибочно (указ. соч., с. 61). Однако, по словам Елишэ, албанский царь «окопал пахак (укрепление) Чора», а, согласно Каланкатуйскому, даже «завалил» или «разрушил» этот проход. Этими указаниями историки единодушно подчеркивают намерение Вачэ не допустить возможного вторжения в страну гуннов через наиболее удобный для них Дербентский проход, так как в это время отношения с ними были, очевидно, враждебны. Вот почему хайландуры воспользовались другим проходом - Аланскими воротами (Дарьял). С другой стороны, если очевидец событий Елишэ называет именно Аланские ворота, а несколькими предложениями выше говорит о «пахаке Чора», то это еще раз подчеркивает, что автор не путает два разных прохода, но четко их различает.

Таким образом, обобщая приведенный и проанализированный нами материал, можно выделить следующие основные моменты, характеризующие гуннов, выступающих у Елишэ под именем хайландур.

Равнозначное употребление историком терминов «гунны» и «хайландуры» прежде всего указывает на то, что хайландуры - самостоятельная этническая группа, одновременно выступающая и под собирательным именем гуннов. Хайландуры известны задолго до 442 г., когда они впервые упоминаются Елишэ, и до 461/2 г., когда появляются в тексте последний раз. Для вторжения в Закавказье они использовали как Дербентский проход (Чор), так и Дарьяльское ущелье (Аланские ворота). Елишэ была известна страна гуннов - хайландур, южная граница которой проходила по Кавказским горам от Чора до Аланских ворот. Хайландуры стояли, во главе сильной конфедерации северокавказских племен и принимали непосредственное участие в борьбе кавказских народов против сасанидского Ирана при Иездигерде II и в подавлении восстания албанского царя Вачэ при Перозе.

Этноним хайландуры встречается только у Елишэ.[7] Уже младший современник последнего - Лазар Парпеци, касаясь того же периода истории, не знает известного его предшественнику имени гуннов. Хайландуры отсутствуют в подробном перечне племен, обитавших за Кавказским хребтом, в сирийской хронике Захарии Ритора. Греко-латинские авторы V - VI вв. (Евнапий, Филосторгий, Приск, Созомен, Зосим, Малала и др.) также не упоминают подобного имени. Этот этноним не засвидетельствован в двух списках Армянской географии VII в., скрупулезно зафиксировавшей этнические наименования племен и народов, обитавших на Кавказе в историческое время.

В научной литературе вопрос о хайландурах поднимался уже давно, но так и остался нерешенным, несмотря на множество различных мнений. Кто же такие эти загадочные хайландуры? И можно ли вообще, опираясь на данные Елишэ, решить этот вопрос? Что ж, попробуем, тем более, что у нас нет другого выхода.

Как было указано выше, хайландуры последний раз упоминаются Елишэ до 463 г. в связи с их участием в подавлении восстания в Албании. Между тем именно в начале 60-х гг. V в. относительно стабильная до этого времени политическая обстановка на Северном Кавказе резко изменилась. Это было вызвано появлением в районе Северо-Западного Прикаспия новой мощной группировки гуннов, известных под именем сабир. Движение сабир из Прииртышья на запад ознаменовало начало второго после гуннов крупного передвижения кочевых племен из Азии в Европу и было тесно связано с выступлением на историческую арену раннего средневековья новых племенных объединений - авар и тюрок - сформировавшихся еще в гуннскую эпоху, но лишь спустя столетие появившихся на западе, сменив гуннов в степях Евразии. К концу V в. в степях Восточного Предкавказья сложился военно-политический союз кочевых племен во главе с сабирами и определилась основная территория их расселения. Данные византийских и армянских источников позволяют следующим образом очертить границы этого объединения: от низовий Волги до Дербента (Чора) на востоке, до земли алан и Дарьяльского ущелья (Аланские ворота) - на западе. Южная граница проходила по Кавказским горам, к которым с юга примыкали кавказские владения сасанидского государства - Албания и Иберия. С самого начала VI в. в источниках все чаще стали появляться сообщения о вторжениях сабир в Закавказье и Переднюю Азию, а в течение всей первой половины VI в. сабиры четко фиксируются источниками в качестве преобладающей силы среди кочевых племен Восточного Предкавказья (см. главу III).

Итак, сам факт утверждения на Кавказе в конце V в. господства сабирской конфедерации племен заставляет думать, что этот процесс вызвал крушение и распад предыдущей группировки гуннов - хайландур, игравших главную роль здесь в середине V в. Между тем, как уже отмечалось, источники этого и последующего времени уже не знают имени хайландур. Все это, на наш взгляд, предполагает возможность двух решений этого запутанного вопроса: либо гуннское племя, носящее наименование «хайландур», потеряв свое этническое имя и влившись в состав нового объединения, выступает под другим, либо это племя продолжало свое существование под своим особым этнонимом, но только последний в передаче Елишэ был видоизменен.

Единственным источником, позволяющим в целом обрисовать картину событий, происшедших на Кавказе в начале 60-х гг. V в. и, что очень важно, проследить, с какими именно племенами столкнулись только появившиеся здесь сабиры, является Приск Панийский. В сохранившихся фрагментах его сочинения имеются следующие сообщения. На седьмом году царствования императора Льва (457 - 4/4), т. е. в 463 г., к ромеям (византийцам) прислали послов сарагуры, уроги (огуры) и оногуры, племена, «поднявшиеся с мест своего обитания», потому что на них напали сабиры, в свою очередь изгнанные аварами. Далее поясняется, при каких обстоятельствах состоялось это посольство: изгнанные (сабирами) сарагуры в поисках земли напали на племя гуннов - акатзир и после долгой борьбы, покорив это племя, прислали к ромеям послов, желая приобрести их благосклонность. Император и его приближенные, обласкав и одарив послов, отправили их назад.

Прежде чем перейти к анализу этих сообщений, вкратце остановимся на вопросе локализации этих племен, поскольку именно он представляется наиболее важным.

По мнению большинства исследователей, сабиры до их движения на запад под напором авар обитали в степной полосе Западной Сибири (в Прииртышье), что подтверждается отложением их имени в названии «Сибир». В ходе своей миграции на запад, сабиры вытеснили в начале 60-х гг. V в. обитавшие также в областях Западной Сибири огурские (угорские) племена сарагур, огур и оногур, которые под их давлением переселились в степи Северного Кавказа, где в 463 г. вошли в контакт с Византией. Исходным пунктом, откуда в Константинополь были отправлены послы этих трех племен, желавших вступить в союзные отношения с империей, могли быть греческие города, расположенные на восточном побережье Азовского моря.

Таким образом, согласно этой наиболее распространенной концепции (особенно среди венгерских востоковедов), изгнанные сабирами в начале 60-х гг. V в. из мест своего первоначального обитания в Западной Сибири огурские (впоследствии - булгарские) племена сарагур, огур и оногур впервые появляются на Северном Кавказе только в 463 г.

Теперь рассмотрим подробно, что может дать анализ сведений Приска по этому вопросу. Из сообщения Приска известно, что изгнанные сабирами сарагуры в поисках новой земли напали на племя гуннов акатзир (акацир) и лишь в результате многих сражений подчинили его. Отсюда ясно следует, что на акатзир напали одни сарагуры, так как огуры и оногуры в этом эпизоде не упоминаются. Где они находились во время борьбы сарагур с акатзирами - неизвестно. В 463 г. послы сарагур в Константинополе поставили императора и двор в известность о фактическом положении дел к этому времени, т. е. акатзиры были уже покорены. Это означает, что сарагуры, по-видимому, уже в 462 г. оставили свои прежние места обитания и под давлением сабир в поисках новой территории напали на акатзир. Если учесть, что направление движения сабирской орды известно (из степей Западной Сибири, точнее, из Прииртышья, через Волгу на Кавказ в район Прикаспийской низменности), то естественно предположить, что кочевья сарагур должны были находиться севернее областей, занятых огурами и оногурами. Именно поэтому, испытав на себе первый удар сабир, сарагуры оставили свою землю и напали на акатзир. В противном случае непонятно, в какой еще последовательности по отношению к сабирам могли располагаться эти племена и почему именно сарагуры (а не оногуры, например) были вынуждены искать новые места для поселений. Выдвигалось в этой связи предположение, что сарагуры в начале 60-х гг. V в. двигались из Западной Сибири во главе огур и оногур. Однако в таком случае, учитывая порядок перечисления этих племен Приском, следовало бы ожидать, что первыми нападению подвергнутся не сарагуры, а оногуры, и именно они должны были напасть на акатзир, что противоречит указанию Приска. С другой стороны, по словам Приска, сарагуры прислали послов в Константинополь только после того, как покорили акатзир и заняли их землю. Это значит, что последние занимали именно ту область, через которую сарагуры, а вслед за ними огуры и оногуры и могли вступить в контакт с империей, чтобы заручиться ее поддержкой. В противном случае также не ясно, в силу каких причин сарагуры, бежавшие от сабир, вновь стали бы искушать судьбу в борьбе с не менее грозным врагом, каким были акатзиры. По сообщению Приска, акатзиры были сильным и многочисленным племенем, с которым император Феодосии (408 - 450) стремился вступить в союз против Аттилы. Однако один из старших по власти вождей акатзир Куридах не первым, а вторым получил дары от послов императора, которые по незнанию не учли субординации в племени. В ответ на это Куридах известил Аттилу о готовящейся измене. Последний немедленно выслал «большое войско и, перебив одних акатзирских вождей, заставил подчиниться других. Во главе подчинившейся части акатзир Аттила в 448 г. поставил своего старшего сына Эллака. Куридах же, по словам Приска, сохранил свою власть и остался на своей земле.

После смерти Аттилы в 453 г. гуннское объединение на Дунае распалось. Старший сын Аттилы Эллак, под властыо которого находилась часть акатзир, в том же году был разбит германскими племенами во главе с гепидами и пал в битве при р. Недао в Паннонии. Младшие сыновья Аттилы - Денгизих и Эрнах после попытки восстановить свою власть над готами в Паннонии, также потерпели неудачу и отошли со своими ордами к Днепру, захватив земли Северного Причерноморья. Отношения вытесненных из Подунавья гуннов с империей оставались остро враждебными. В 466 г. Денгизих, двинув свою орду к Дунаю, начал новую войну с Византией. Однако Эрнах отказался принять в ней участие и помочь брату, так как, по словам Приска, его отвлекали «местные войны». Принимая во внимание это последнее указание византийского историка, М. И. Артамонов (указ. соч., с. 62) и О. Мэнчен - Хелфен (с. 166) единодушно считают, что во врагах Эрнаха следует видеть сарагур, теснивших гуннские племена с востока. Между тем тремя годами раньше послы сарагур, огур и оногур уже побывали в Константинополе. Это дает основание нам полагать, что до 463 г. включительно послам сарагур и других племен была закрыта не только сухопутная дорога па берегу Черного моря, но и доступ к гаваням Крыма. Гунны под предводительством Денгизиха и Эрнаха не могли допустить проход послов враждебных им племен, желавших вступить в союз с империей, по занятой и контролируемой их ордами территории. Единственным местом откуда послы сарагур, огур и оногур могли явиться в 463 г. в Константинополь, очевидно, была Лазика (Колхида), захваченная Византией в 456 г. Лазика являлась чрезвычайно важной в стратегическом отношении областью, владея которой Византия закрепляла свое политическое господство в юго-западной части Кавказа, положив конец непрерывному стремлению Ирана выйти к Черному морю. Через Лазику Византия осуществляла контакт с племенами, обитавшими на всем протяжении Азово-Каспийского междуморья, вербуя в их среде наемников, вмешиваясь в племенные распри, и распространяя христианство. Именно через Лазику в 558 г. были отправлены в Константинополь первые аварские послы (см. ниже). Исходя из этого следует полагать, что акатзиры занимали земли в низовьях Дона и, возможно, восточного побережья Азовского моря до Кубани, примыкавшие к византийским владениям в Лазике. Думается, что акатзиры, которых покорили сарагуры, могли быть именно той частью некогда многочисленного народа, которая во главе с Куридахом избежала гуннского погрома 448 г. и, не приняв участия в войне с Византией, сохранила некоторую независимость, оставаясь на прежних местах обитания акатзир. По общему высказыванию Приска, их места обитания располагались в «Припонтийской Скифии» (т. е. в Северном Причерноморье).[8] После же смерти Аттилы и разгрома Эллака, стоявшего во главе другой части акатзир, покорившимся гуннам в 448 г., акатзиры Куридаха, по-видимому, либо сами передвинулись на Кавказ, либо были вытеснены за Дон вернувшимися из Паннонии гуннами Денгизиха и Эрнаха.

Если мы допустим именно такое толкование сведений Приска, то тогда последующий важный эпизод не только приобретет особый смысл, вносящий ясность в исследуемый нами вопрос, но и свяжет все фрагментарные сообщения Приска в единую логическую цепь событий.

По словам византийского историка, на десятый год царствования императора Льва, т. е. в 466 г., сарагуры после нападения на акатзир и другие племена предприняли вторжение в Иран. Сначала они подошли к Каспийским воротам (Дербент), но, найдя их занятыми персидским гарнизоном, перешли на другую дорогу (Дарьял), по которой вторглись в Иберию, опустошая эту страну и совершая набеги на армянские селения. Шах Пероз, воевавший в это время на востоке своего государства с кидаритами (ираноязычные кочевые племена), устрашенный этим нашествием, отправил в Византию послов с требованием денег, или людей для охраны крепости Иуроейпаах (иберийское укрепление, находящееся в Дарьяльском проходе). Маршрут этого похода вносит четкое представление в расстановку этнополитических сил на Северном Кавказе к 466 г. Выбор пути вторжения едва ли был вызван случайностью. Движение кочевников из Восточного Приазовья к Каспийским воротам (Дербент), а затем переход на другую дорогу (Дарьял) не встретило никакого препятствия, кроме сасанидского гарнизона, не пропустившего их через Дербентский проход. Учитывая резко враждебные отношения сарагур с вытеснившими их сабирами, следует полагать, что к этому времени сабирская орда еще не продвинулась, очевидно, южнее среднего и нижнего течения Терека. Последнее обстоятельство, в свою очередь, дает основание считать, что характер движения сабиров на юг, в Прикаспийский Дагестан, не был непрерывно поступательным. Временная стабилизация их продвижения была вызвана, по-видимому, приспособлением новых пришельцев к незнакомым местным условиям, а также покорением более мелких этнических групп. Естественно, возникает вопрос: почему сарагуры избрали для вторжения на Кавказ столь необычный маршрут? Если принять во внимание точку зрения, согласно которой сарагуры и связанные с ними племена появились на Северном Кавказе только в 463 г., то тогда выбор ими места вторжения, на первый взгляд, может быть оправдан. С другой стороны, такая точка зрения не совсем увязывается с обстоятельствами, предшествовавшими этому вторжению. Из Приска известно, что сарагуры уже до 463 г. покорили акатзир, которые, по мнению О. Мэнчен–Хелфена, обитали даже к западу от Азовского моря (указ. соч., с. 437), в 463 г. прислали своих послов в Константинополь, и лишь спустя три года вторглись в Закавказье. Исходя из этого получается довольно странная для поведения кочевников и запутанная для исследователя картина. Только появившиеся в 463 г. на Северном Кавказе сарагуры и связанные с ними племена (огур и оногур), еще недостаточно знакомые с совершенно новыми и неизвестными для них местными условиями, успели не только покорить акатзир и занять их землю к западу от Азовского моря, но и по наущению Византии, как полагают исследователи, вторгнуться в Закавказье. Причем, что особенно интересно, не через наиболее удобный для них в данном случае Дарьяльский проход, ближе расположенный к предполагаемой территории акатзир, а по непонятным причинам сначала направляются к более отдаленному Дербентскому проходу, но потом все же возвращаются обратно и вторгаются и Иберию именно через Дарьял. Создается впечатление, что сарагурам достаточно хорошо были известны обе обычные дороги для вторжения на Кавказ. Здесь уместно как раз вспомнить, что всего за пять лет до сарагурского похода 466 г. этим же путем через Аланские ворота (Дарьял) на Кавказ вторглись и хайландуры, нанятые Перозом в целях подавления восстания в Албании. Именно в этой связи значительный интерес для нашей темы представляет собой содержание трех последних глав первой части «Истории албан» Моисея Каланкатуйского, поскольку в них заключаются уникальные сведения по истории взаимоотношений гуннских племен с Албанией, не имеющие аналогии в других письменных памятниках. Композиционно связанные единой хронологической нитью, эти три главы, несмотря на их вполне самостоятельный характер, органически вплетаются в общую канву повествования. В этом отношении наиболее важным, для нас является вопрос датировки описываемых в этих трех главах событий, поскольку его решение, с одной стороны, даст возможность определить недостающее звено в развернутой хронологической системе самого источника, далеко не всегда поддающегося точной датировке, а с другой, - вставить это звено в цепь взаимосвязанных исторических событий, происшедших в данный отрезок времени по обе стороны Кавказского хребта. Однако, прежде чем перейти непосредственно к вопросу датировки, необходимо остановиться на последовательности описываемых событий, выделяя в них наиболее существенные моменты, так как само начало исследуемого вопроса лежит уже в первых вступительных словах XXVIII главы. Спустя немного после смерти святого Маштоца, его ученики в провинциях Албании собрались по внушению св. Духа вместе и были полны страстного желания совершать добрые дела.

В данном случае прямое указание автора на время после смерти Месропа Маштоца (440 г.) не только не противоречит принятому в «Истории албан» способу датировки, но и является важным отправным пунктом для исследования последующего хода событий в целом. Согласно Каланкатуйскому, ученики Маштоца тремя группами отправляются в Иерусалим. «Местные духовники прикрепили к ним трех человек, чьим руководителем был Афанасий. Они смиренно просили Афанасия сопровождать их, чтобы они могли рассмотреть главные места в их стране». В течение святого сорокадневного поста на седьмое воскресенье Пасхи они прибыли в округ Большой Куэнк, что в покрытых долинами провинции Арцах. Здесь группа разделилась на перекрестке дорог на две части: первая осталась в местности, называемой Звездный холм, на севере, тогда как вторая поселилась за рекой Тертер, на юге, на прогалине леса, называемого Члах, «ибо обещали отпраздновать Пасху в этом месте».