Чтение онлайн

Но нам скоро опять надо двигаться. На этот раз в городок под названием Исауира. В этом маленьком приморском городке нашли когда-то приют «Роллинг Стоунз» и Джими Хендрикс. А Орсон Уэллс снимал в этом месте своего «Отелло». А так как денег у него недостаточно, он попросил всех жителей принять участие и пошить бесплатно костюмы. Дед Эрика тоже откликнулся на призыв великого мастера и помог чем мог большому искусству.

Мы собрали вещи и съели свой ланч на балконе «Мамунии» в сопровождении звуков городской какофонии из птиц и цокота лошадей, молитвы мусульманского муллы из мечети и шума машин. Мы пошли брать в аренду автомобиль. Но прежде зашли в ту лавчонку, где купили мне опал. Обменяли его на малахитовое колье, но оно через несколько часов, увы, почему-то разорвалось.

Чего мы только не увидели по дороге в город Эссауиру. Осликин автобус (один ослик везет на повозке восемь человек), мужчин, вышагивающих бодрым шагом крепко обнявшись за плечи, степь марокканского разлива и многое, многое другое. Огромные грузовики тормозили движение, так как дорога, в две полосы туда и обратно, очень узкая и опасная. Мимо нас за окнами авто мелькали стада овец, баранов, коз, коров. Шли одинокие странники. Дорога длиной в три часа превратилась в кошмар (кстати, французское слово) из-за грузовиков, которые мы постоянно объезжали по встречке. Наконец показался долгожданный Эссауира.

Этот маленький приморский городок раньше назывался Магадир. В нем родился и вырос Эричкин отец, в нем же похоронен его прадедушка, а также находятся мощи иудейского святого – Хаима Пинто, к могиле которого мы и пришли помолиться на следующий день. А этим вечером мы устроились в маленькой гостинице под названием «Магада Магадир».

В нашем номере была огромная терраса с видом на море. Здесь меня и укусил местный полосатый «Васька». А когда вечером мы решили пройтись по темным узеньким улочкам, то оказалось, что таких «Васек» в городе больше, чем людей. Да и чувствуют они себя гораздо уверенней, чем местные жители, так как запах их присутствия чувствуется везде, а их фривольные походочки с длинными тенями от хвостов преследуют тебя всю прогулку по мощеным улицам. Засилье уличных котов и кошек оказалось вполне объяснимым. Дело в том, что в городе обнаружилось удивительное изобилие свежей рыбы, в чем мы и убедились на следующий день, когда попали на площадь, где, как тысячу лет назад, рыбаки, разложив весь свой богатый улов, предлагали отведать, предварительно приготовив на гриле, креветок, лобстеров, сардин и многое, многое другое. Вкусно. Не то слово. Бонусом к дарам моря шли марокканский салат и вода.

Но это будет завтра, а пока мы по-прежнему гуляем вместе с компанией четвероногих. Я слушаю истории Эрика о марокканцах и их традициях, периодически останавливаясь, чтобы подать монеты назойливо просящим милостыню нищим. Мы доходим до интересного антикварного отеля, где решаем поужинать под звуки национального музыкального инструмента. Все было, как всегда, очень вкусно. После ужина идем в отель мимо самодельного стадиона, где ребятня, которой майки под номером «22 КАКА» явно не по плечу, в двенадцать часов ночи оттачивает удары по мячу. Что интересно, помешанную на футболе детвору в Марокко можно найти везде. И в основе своей, судя по майкам, любимый их игрок – упомянутый Кака.

Вернувшись в отель, мы замертво упали в постель, даже не приняв душ. Сну не смогли помешать даже многочисленные комары, желающие подкрепиться нашей кровушкой. Предпочтение они все же отдали русской породе, а не марокканской. Моя кровь, видимо, редкая в тех краях, поэтому деликатесная для местных «кровопивцев». Искусали всю ладошку, недруги. А вот Эрика даже не стали пробовать. Его кровью в тех краях комаров не удивишь.

Сумасшедшие чайки, постоянно кружившиеся над нашей террасой, разбудили нас рано. В девять часов нам принесли скромный завтрак. Подкрепившись, мы направились к могиле почитаемого в здешних краях раввина Хаима Пинто. А затем пошли в синагогу и одновременно музей-квартиру, в которой он когда-то жил.

Мы увидели маленький и очень уютный дом, на последнем этаже которого находилась синагога. Я присела на деревянную лавочку. Прадедушка и дедушка Эрика были раввинами. И вдруг, совсем неожиданно для себя, я заплакала, потому что в синагоге, в мусульманской стране остро ощутила себя православной. Поняла всем своим существом, как для меня важна моя религия. И одновременно с этим я чувствовала глубокое уважение к иудеям, к кришнаитам, к буддистам и к мусульманам. Потому что я искренне верю, что Бог у всех нас один.

Из мечети по несколько раз в день доносилось – «Аллах акбар». И каждый раз у меня прямо мурашки по коже бежали. В мусульманской стране тебе не дадут забыть про Бога. А если забудешь, то прокричат: «Бог велик!» Разве это не прекрасно?

Находясь в Марокко, я постоянно думала, а не грех ли, что во время Великого поста я общаюсь, питаюсь, гуляю, прекрасно провожу время в исламской стране, вместо того чтобы молиться в наших храмах.

Большое, как известно, видится на расстоянии. И то, что я здесь увидела, как ни странно, раскрыло для меня новые грани христианства. А вообще, конечно, проще любить то, что от тебя далеко. Так и с христианством. Эта часть моей культуры на время оказалась далеко от меня. И я сразу поняла, что она значит в моей жизни, что это очень важная ее составляющая. И не имеет значения, где я нахожусь. Ведь Господь всегда со мной, куда бы не привели меня дороги.

А когда мы стояли у могилы Хаима Пинто, произошло нечто интересное. Могила находилась внутри склепа, который в тот момент реставрировался и поэтому была полна стройматериалами. Эрик молился, сложив специальным образом руки. Я стояла у выхода. И вдруг часть какого-то строительного мусора вылетела из двери, поднялась вверх и закружилась вместе с птицами. Когда я рассказала об этом Эрику, он отметил, что это хороший знак.

Затем мы зашли на католическое кладбище, где уже двести лет покоятся останки португальцев и испанцев. Мы обратили внимание на имя одного из этих испанских рыцарей, которого звали Жан-Батист. Я подумала, что и это очень хороший знак. Ведь всегда там, где бывали Эрик и я, неожиданно возникал образ Иоанна Крестителя. Как бы я хотела когда-нибудь понять и осознать, что это за знак.

Следующим гвоздем нашей программы был ланч в порту со свежеприготовленной рыбкой, креветками и прочими деликатесами. После чего мы направились в старую крепость, с высоты которой виден весь этот причудливый городок. Какая-то модно одетая молодежь, окружив своего друга барабанщика, исполняла национальные песни, да так ярко, темпераментно, что я не удержалась и пустилась в пляс. Через десять секунд вся толпа, которая находилась на террасе, окружила меня. Эрик пытался тормознуть меня упрекающими взглядами, но меня было не остановить. Восточные ритмы унесли меня в мое далекое счастливое детство (спасибо моим родителям) в Таджикистане.

Сегодня я снова танцевала, но уже в Марокко, на крыше крепости. Молодежь, смеясь и радуясь, активно аплодировала, а некоторые даже снимали меня на видеокамеры своих мобильников. Я была в восторге. И закончила свой танец под всеобщие рукоплескания.

Вообще, марокканцы очень музыкальный народ. Каждый вечер на главной площади Марракеша под сопровождение музыкантов местные жители поют свои любимые песни. Рядом идет бойкая торговля фруктами, горячей едой и сувенирами. Еще одно своеобразное развлечение жителей Марокко – рыбалка по-мароккански. Посередине площади люди со специальными удочкам пытаются поймать… бутылки с «Кока-колой». И сделать это, по всей видимости, довольно трудно: я не видела ни одного человека, кто «поймал» хотя бы одну такую «рыбку».

После моих успешных танцев в крепости мы остановились возле лавчонки, где рисуют временные татуировки на тыльной стороне ладони. Мы принялись спорить, какая подойдет мне больше. Ведь нам, как обычно, нравятся кардинально разные вещи. При этом Эрик уверен в своем отменном вкусе, а я в своем.

Через десять минут выбор сделан. Через три минуты женщина закончила наносить на мою правую руку затейливый восточный орнамент.

А через час любимая розовая рубашка Эрика, которая висела на мне, была безнадежно испачкана этой краской. Его рубашку мне приходилось надевать, так как носить было совершенно нечего. В Марокко мы собрались спонтанно, а с собой у меня были только зимние и демисезонные вещи да одно вечернее платье, которое Эрик заставлял меня надевать в отеле «Мамуния», даже когда мы шли к бассейну. Потому что это шикарное место не предполагало растянутой черной майки, что постоянно была на мне. Я сопротивлялась надевать вечернее платье к бассейну. По-моему, это перебор даже для такого пафосного отеля. Он был страшно недоволен и сердит на меня за это. Хотя в какой-то степени он был прав. Возле бассейна действительно тусовались девицы в золотых купальниках от «Версаче», в тапочках от «Валентино» и дальше – по списку. Не знаю почему, но меня моя скромная одежда ничуть не смущала. А даже, пожалуй, веселила. Я, без пафоса, простая русская девушка, но тем не менее здесь. Проще надо быть, проще.