Чтение онлайн

– Не придется, Чарли, - сказал Кифф.
– Пришла мисс Мэтлок...

"Придурок!
– обругал себя Боксон.
– Сколько раз зарекался садиться спиной к двери! Будем считать, что сегодня - в последний раз".

– Она уже выбрала себе столик?
– спросил он, не оборачиваясь.

– Сначала она побеседует с барменом, Корнелиус умеет делать её любимый коктейль...

Бармен клуба "Катанга", Корнелиус Корнер, двадцать лет проработал в баре на американском военном аэродроме, и отчаянные парни со сверхзвуковых истребителей научили его сотням рецептов алкогольных микстур - Корнелиус мог изготовить коктейль любой крепости и на любой вкус. Для мисс Мэтлок он составлял бодрящую смесь из перуанского самогона писко, доминиканского рома, апельсинового сока и льда. Пропорции ингредиентов Корнелиус хранил в тайне.

Боксон медленно повернулся и посмотрел в сторону бара. Блондинка, рост выше среднего, фигура, прическа и макияж почти зеркально отражают образ Мэрелин Монро (вполне вероятна корректирующая пластическая операция), длинная тонкая сигарета, на левой руке - золотые часики. Боксон тяжело вздохнул:

– Да, Барни, автомеханики из Детройта должны скорбеть о такой потере. Мне надо с ней поговорить...

Боксон поставил свой стакан рядом со стаканом мисс Мэтлок и спросил:

– Простите, но вы всегда начинаете вечер в таком пронзительном одиночестве?

Женщина взглянула на него, краткую долю секунды задержала взгляд на натуральном шелке шотландского галстука (расцветка клана Мак-Ивэн), и ответила вопросом:

– Разве нас уже представили друг другу?

– Я, конечно, могу попросить об этой услуге моего приятеля Барни Киффа, но зачем отвлекать вышибалу от работы? Сегодня утром в Гайд-парке маленькая девочка спросила меня: "Как тебя зовут?", и я ответил: "Чарли Боксон"... Поверьте, это мое настоящее имя...

– И я должна броситься вам на шею?

– Не обязательно, - покачал головой Боксон, - вполне достаточно сказать: "Привет!"...

– Привет, Чарли!
– она подняла свой бокал.
– Меня зовут Инга. Откуда ты знаешь Барни?

– Однажды в Сенегале он угостил меня сигаретой.

– В Сенегале?
– недоуменно переспросила Инга, и тут же догадалась: - А-а, легионер...

– Нас много - вышедших оттуда...

– А обратно?..

– Мне хватило первых пяти лет...

Инга задумчиво посмотрела на свой бокал.

– Что будем пить?
– спросил Боксон.

– А ты уверен, что я буду с тобой пить?
– её синие глаза встретились с глазами Боксона.

– Но если предстоит угрохать одинокий вечер... Почему бы и нет?

– Ты нагл, как все легионеры...

– И точно так же одинок...

– Тебе не надоела эта чушь?

– Сестренка, суммы наших гонораров совпадают... И ты, и я, работая, рискуем не увидеть утро...

– Ага, и перед сном ты прочитаешь вслух Шекспира...

– Евангелие мне не по зубам...

Она смеялась, закрыв ладонями лицо, потом взяла бокал, и показала им на свободный столик:

– Пойдем, легионер, расскажи мне какую-нибудь историю...

Боксон сделал Корнелиусу знак: "Повторить!". Бармен невозмутимо кивнул. "Хороший жест, превосходная школа, - подумал Боксон, - если бы он подмигнул, то оказался бы вульгарен..."

– Итак, Чарли, в Сенегале Барни угостил тебя сигаретой. А что потом? Инга вытянула из пачки сигарету, Боксон щелкнул серебряной зажигалкой.

– Потом...
– он на секунду задумался, вспоминая.
– Потом офицер скомандовал "Марш!", и мы побежали. Закурить я смог только вечером. На следующий день Барни занял у меня несколько франков и предложил прогуляться в бордель...

– И ты рассказываешь об этом всем своим знакомым?

– Нет, только тем, кто слишком любопытен.

– Слушай, легионер, а не послать ли тебя к черту?

– Мне не придется далеко идти - во-первых, а во-вторых - я не претендую на особенную близость, мне просто грустно, когда такая красивая женщина пьет в одиночестве...

– И ты решил меня развеселить?

– Неужели я похож на уличного клоуна?

– Похож! Особенно рассказом про бордель.

– Но я же ничего не рассказал...

– А разве случилось что-то особенное?

– Вроде того: на обратном пути мы подрались с венграми из артиллерийского дивизиона.

– Несчастные мужчины - все заканчивается дракой...

– Несчастные женщины, - печально улыбнулся Боксон, - все заканчивается одиночеством...

Инга посмотрела на него столь жестким взглядом, что Боксону стало неуютно - все-таки надо знать меру, откровенность не есть цинизм...

– Вот что, легионер...
– Инга машинально поправила прическу.
– Мое время стоит дорого, и терять с тобой вечер - слишком большая роскошь для меня...

– Если язык не поворачивается назвать сумму - напиши её. Параметры отсюда и до утра.
– Боксон пододвинул к ней спичечный коробок и протянул авторучку. Инга деловито начертала несколько цифр и поставила символ британского фунта стерлингов. Боксон посмотрел на сумму, потом аккуратно закрасил её короткими штрихами:

– Согласен!

– Деньги вперед. Чеки не принимаю. Оплатишь такси.

...Боксон проснулся совсем рано, только-только исчезли утренние сумерки. Инга села на постели, потом склонилась над ним:

– Как дела, малыш?

– Меня давно не называли малышом...

– Мамочка лучше знает, как тебя называть...

– Ты так и не заснула?

– Мамочке не положено спать - она должна хранить своего малыша... Кофе?

– Только пополам с тобой...

Она склонилась ещё ниже, провела языком по его груди.

– Я не могу покидать моего малыша, кофе уже готов...

Она подошла к окну, потянула за шнур, ослепительно-белые шелковые шторы разъехались в стороны, открыв огромное, от пола до потолка окно. Восходящее солнце наполнило комнату почти дневным светом, и элегантные настенные светильники сразу же оказались совсем не к месту. Фигура женщины в солнечных лучах являла совершенство.

Инга подкатила к кровати стеклянный сервировочный столик.

– Сливки, сахар?

– Все вместе.

Они пили восхитительный кофе, ели нежнейшие круассаны с ананасовым джемом, потом снова занимались любовью.