Чтение онлайн

Стокман уладил инцидент шуршанием отсчитываемых купюр, поспешно расписался в предъявленном счете и попросил утомившихся джентльменов отдохнуть до утра в заранее заказанных номерах.

Боксон вышел на улицу, остановился, вдыхая свежий ночной воздух. Вслед за ним вышел из отеля и так же остановился бельгиец с очередной сигаретой "Житан".

– Роже Лавьер, - представился он и протянул руку.

– Чарли Боксон, - англичанин ответил рукопожатием.
– Давайте говорить по-французски, я владею этим языком свободно...

– Согласен, хотя я неплохо говорю по-английски...
– бельгиец улыбнулся. Каковы ваши впечатления, если не секрет?

– Я не видел этих людей в деле, мне трудно о них судить...
– пожал плечами Боксон.

– А Джо Стокман?

– Бедняга Джо всего лишь исполнял свою работу - демонстрировал нас заказчику. Правда, кто заказчик, я так и не определил...

– А "Международная служба безопасности" - это название вам ни о чем не говорит?

– Они могли назвать себя как угодно, хоть даже "Академия стратегических инициатив" - наименование структуры часто не имеет никакого значения...

– Мне случалось бывать в Конго с Бобом Денаром, - сообщил бельгиец, - у вас тоже не местный загар...

– Я полтора года жил в Гватемале.

Бельгиец понимающе кивнул и спросил:

– Как вы думаете, британские власти знают о вербовке наемников?

– Вполне возможно, ведь все происходит абсолютно открыто...

Из отеля вышел Джо Стокман.

– Джентльмены, - заговорил он, - вы решили не ночевать в "Парк оук"?

– Мне не рекомендуется конфликтовать с полицией, - сказал Роже Лавьер, - а некоторые наши коллеги слишком громко разговаривают, на шум может придти какой-нибудь добросовестный констебль...

– Меня тоже смущает присутствие несдержанных в эмоциях незнакомцев... добавил Боксон.

– А как же вы собираетесь вместе работать?
– спросил американец.

– Мы надеемся, что на рабочем месте у наших коллег хватит сообразительности вести себя правильно...
– сказал Боксон.

– Вы уже успели объединиться с мистером Лавьером?
– усмехнулся Стокман. Что ж, вдвоем вы сможете создать неплохую тактическую группу...

Вслед за Стокманом из отеля вышел любитель жареных перепелов.

– Джейми Мак-Рэй, бывший парашютист и частный сыщик!
– представился он. Скажите мне, парни, зачем нам пропели всю эту балладу про Родезию-Зимбабве? Чтобы мы как-нибудь, исключительно невзначай, сообщили красивую информацию журналистам?

Мак-Рэй закурил вытянутую из кармана сигару и хитро посмотрел на собеседников.

– Вы можете ответить на этот вопрос, мистер Стокман?
– он обратился прямо к американцу.

– А кто вам поверит, джентльмены?
– спросил Стокман.
– Кто всерьёз поверит, что на обыкновенной дружеской вечеринке свободно прозвучала информация стратегического значения?..

– Красиво сработано!
– восхитился Мак-Рэй.
– А как насчет аванса?

– Утром, часов в девять все получат чеки...

– А наличные?
– насторожился Лавьер.

– Только в качестве исключения! Надеюсь, к девяти часам утра все вернутся в нормальное состояние, и не будут выставлять заведомо невыполнимые требования.
– Стокман подошел к двери отеля.
– Пойду, посмотрю, все ли в порядке, а то некоторые джентльмены слишком возбуждены... До завтра!

– До завтра!
– попрощался Боксон, а Мак-Рэй и Лавьер молча щелкнули каблуками.

6

– Ты не приходил вчера, Чарли, - Барни Кифф блеснул ухмылкой, - Сэлли скучала...

– Пора заканчивать с этой Сэлли...

– И начинать с новой?

– Наверное...

– Тогда возьми её подружку, у неё на груди татуировка...

В клубе "Катанга" грохотал настоящий африканский там-там - барабанщик Кен Эткин экспедиционно слетал в Кению и сумел сторговаться с одним уступчивым сельским вождем. В той африканской деревушке Эткин прожил больше месяца, брал уроки у выдающихся исполнителей ритма, но передавать сообщения так и не научился - сказалось абсолютное непонимание местного диалекта. В аэропорту Найроби там-там упаковали в цинковый ящик и доставили в Лондон без повреждений, но королевская таможня настояла на полугодовом карантине - в упаковочной стружке обнаружились какие-то кенийские насекомые. Все шесть месяцев Кен Эткин страдал от разлуки с любимым инструментом и чуть не нажил нервное истощение - так беспокоился о сохранности африканского дерева в пресловутом туманном климате Альбиона (друзья рекомендовали скрасить ожидание сочинением музыки для более традиционных инструментов, на что Кеннет отвечал: "Я не сочиняю музыку - я её сопровождаю, она звучит независимо от меня!.."). Судя счастливому выражению лица барабанщика, разместившегося сейчас на сцене клуба "Катанга", там-там испытание климатом выдержал - кенийские мастера вкладывали в свое изделие душу.

– Скажи-ка мне, Барни, кто такая художница Джулия Вуд?
– Боксон поставил перед приятелем кружку пива, вторую такую - перед собой.

– Ты спрашиваешь о той миссис, которая отшила тебя в первый вечер как последнего фраера?
– с ехидством уточнил Кифф.

– Именно о ней, - с полной серьёзностью подтвердил Боксон.

– Да как бы ничего особенного... Говорят, пришла с друзьями в самый первый вечер, на открытие клуба, с тех пор побывала замужем, развелась, о детях ничего не знаю, иногда бывает при деньгах, но в последнее время как бы на мели...

– А её приятели?

– Этой зимой ошивался вокруг какой-то саксофонист, но, похоже, он травку покуривает, а она этого не любит... Ты хочешь опять приударить за миссис Вуд? Значит, Сэлли тебе все-таки надоела?

– Симпатяшка Сэлли - это всего лишь Сэлли, не более того...

– Ну, тогда удачи тебе, Чарли Боксон...

...Галерея "Шеллстоун", что на Эбби-роуд, совсем неподалеку от знаменитой студии "Битлс", занимала несколько больших залов на первом этаже дома, в котором все остальные помещения были заняты офисами различных фирм.

Боксон шел по безлюдной галерее, рассматривая образцы современного авангардизма.

В шестидесятые годы, на волне нигилизма, хиппизма и беспредметности, многие школы живописи поддались моде и выпустили из своих стен целое поколение художников, великолепно разбирающихся в сочетании оптических эффектов, многообразии плоскостей и эмоциональной незавершенности, но не умеющих реалистично нарисовать хотя бы примитивный натюрморт.

Склепанные из обломков автомобилей многоугольные скульптуры; картины, на которых негрунтованный холст был обляпан килограммами масляной краски; кухонная утварь, спаянная в дикообразо-подобные композиции; километры стальной проволоки, сплетенные в облако под названием "Оксфордское вдохновение"; пластмассовый муравей, размером со слона, - вне всякого сомнения, вещи сколь интересные, столь и никому не нужные, - психоз авангардизма закончился одновременно с началом энергетического кризиса. Впрочем, гигантский муравей Боксону понравился.

Тренированный слух уловил мягкие шаги в мокасинах ещё в соседнем зале, он обернулся и увидел миссис Вуд с чашкой чая в руке.

– У вас ланч?
– спросил Боксон вместо приветствия.

– У нас чай, - ответила художница.
– Вас что-то заинтересовало?

– Да, - сказал Боксон.
– Вот, например, муравей...

И Боксон дернул пластмассового муравья за ус.

– Осторожно!
– проговорила Джулия, и в тот же миг огромный муравей подпрыгнул.

– Ого!
– Боксон восторженно засмеялся и дернул муравья за ус ещё раз. Муравей подпрыгнул ещё.