Чтение онлайн

5

Бар "Черный лотос" когда-то был обыкновенным пивным заведением для непривередливых клиентов. Название он получил от стоявшей за стойкой почерневшей медной статуэтки, изображавшей какого-то азиатского бога, восседающего на цветке лотоса - статуэтку привез вернувшийся из японского плена сын владельца. Живущие в соседних домах работяги, традиционно голосующие за партию лейбористов, заходили в этот паб после рабочего дня пропустить кружечку-другую пива, поговорить о перспективах сборной Англии на футбольном чемпионате мира, о росте цен, о туземцах, понаехавших со всех бывших колоний Британской империи и отнимающих рабочие места у истинных британцев... После второй кружки разговоры переходили в сравнительные характеристики футбольных сборных Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии, вспоминались новые расценки и тарифы, бездельники из профсоюза и болтуны из парламента. Жизнь после таких разговоров окрашивалась в мрачные тона. Трепыхавшееся со дня своего открытия на грани банкротства, пивное заведение в один из дождливых дней эпохи энергетического кризиса встретило клиентов надписью на закрытой двери: "Продается".

Появившийся через полгода новый хозяин решил не менять внешний облик наружная дверь и вывеска над ней остались прежними, но внутри помещения умельцы из недорогого дизайнерского бюро понаставили мебель из алюминия и пластмассы, закопченные прокуренные стены закрасили светлой краской, а для яркости освещения сделали зеркальный потолок. Так как азиатскую статуэтку прежний владелец унес с собой, огромный цветок лотоса изобразили на стене, взяв за образец рисунок из ботанического справочника. Английский паб стал интернационально-безликим баром. Рабочие сюда уже не ходили, зато постоянными посетителями стали их повзрослевшие дети.

Нового хозяина все называли Боло. Вообще-то в документах его имя звучало несколько по другому - Джонатан Себастиан Болонски, но ещё в ранней юности, сбежав от полицейских из Детройта, где его отец горбатился на фордовском конвейере, Джонатан Себастиан сократил свою фамилию, и заменил новым словом все три части своего имени. В Нью-Йорке Боло примкнул к парням из ирландских криминальных кланов; вместе с ними какое-то время работал в обыкновенном рэкете; потом ирландцы спутались с разведчиками обергруппенфюрера Гейдриха - в годы войны нацисты всерьёз занимались созданием своей сети, в Америке же особенно; континент перспективен от севера до юга, а ирландская ненависть к англичанам очень удачно врисовывалась в заранее определенную антибританскую схему. Ирландские патриоты начали усердно работать на победу гитлеровской Германии, но известие о Сталинграде заставило наиболее смышленых из них сообразить о грядущих последствиях. После же высадки союзников в Сицилии даже самые тупые догадались о своем неудачном выборе. Выходивших на контакт германских агентов начали аккуратно и взаимовыгодно сдавать Федеральному бюро расследований, а поступающие из Уругвая и Аргентины авансы за якобы готовящиеся крупномасштабные диверсии в атлантических портах приходовали наравне с деньгами от проституции, рэкета и продаж ворованных с армейских складов сигарет. Очень часто в подобных операция принимал участие и Боло.

Позднее, за несколько послевоенных лет, он скопил некоторый капитал, вошел в долю небольшого казино в Лас-Вегасе (тогда это было модно, гангстер, не имеющий хотя бы мизерной доли в игорном бизнесе, не заслуживал уважения), купил ярко-красный "кадиллак" и женился на блондинке из бродвейского кордебалета. Примерно в те же годы Боло начал быстро толстеть и лысеть.

Поздним летним вечером 1953 года, в шумном ирландском баре на 5-й авеню Нью-Йорка, рядом со скучающим за четвертой кружкой пива Боло присел мужчина в сером плаще. Боло мельком глянул на посетителя и время пошло на секунды. Первую секунду Боло вспоминал, где раньше видел это лицо, вторая секунда ушла на осознание реальности происходящего, а первую четверть третьей секунды Боло затратил на инстинктивное протягивание руки к висящему в наплечной кобуре револьверу.

– Не шевелись, Боло!
– тихо, но достаточно четко прошептал человек в сером плаще.
– Я ведь здесь не один... Пойдем, прогуляемся... Да ты не бойся, ты мне нужен живой!..

Этого человека в 1944-м Боло лично перевез через мексиканскую границу и на первом же таможенном посту передал федеральным агентам - парням из ФБР зачем-то срочно потребовался живой германский шпион и ирландские гангстеры оказали своим согражданам эту незначительную услугу.

– Не бойся, Боло, - повторил немец уже на улице, - война давно закончилась, сейчас нам выгоднее работать вместе...

Они сели в "кадиллак", разговаривали примерно час, поначалу Боло аж вспотел от страха (он однажды видел, что делают с предателями), потом успокоился - ему предлагали сотрудничество. Естественно, вариант отказа даже не обсуждался - такого варианта просто не могло быть.

Новоявленный приятель назвал себя Клаусом.

– Не вспоминай прошлое, Боло, - говорил он, - это удел неудачников! Надо думать о будущем, а будущее начинается сейчас...

Смысл предложения сводился к следующему: некие заграничные организации весьма заинтересованы в доходах Лас-Вегаса, готовы вложить в дело серьезные деньги, но осознают, что попытка проникновения в этот сверхприбыльный бизнес встретит жесточайшее сопротивление американской организованной преступности. Использование же в качестве официального инвестора малозаметного американского гангстера Боло удовлетворяло все задействованные стороны.

Боло открыл фирму по экспорту автомобильных запчастей и из крупного парагвайского банка ему перевели первые деньги. Пользуясь колоссальным размахом строительства в Лас-Вегасе, Боло вложил доллары в новые казино, в сеть небольших отелей, удачно открыл несколько ломбардов. Поступающие от предприятий доходы соответствовали инвестициям - деньги потекли рекой. Конечно, мощные гангстерские семьи имели значительно больше, но светить крупные суммы неизвестного происхождения было чересчур рискованно - в данном случае необходимости риска отсутствовала.

Приезжающий раз в месяц Клаус неизменно выпивал с Боло много бутылок пива "Будвайзер" и беседовал о мимолетности жизни. Однажды Боло набрался смелости и спросил:

– Как тебе удалось уцелеть?

– Мой провал был частью моего задания, так что я активно сотрудничал с американской контрразведкой. А после войны я стал совершенно никому не нужен...

– А как тебя потом приняли свои?

– Как солдата, достойно выполнившего приказ...

Несколько лет Боло работал на Клауса, регулярно получал свою долю, но случилось совершенно непредвиденное - от Боло сбежала жена. Сбежала не одна вместе с ней исчез мексиканский гитарист из ресторанного джаз-бэнда. Боло имел глупость организовать погоню, и добежавшая до Алабамы парочка, чтобы уцелеть, бросилась в объятия федералов. Жена, конечно, знала очень немного, гитарист вообще ничего не знал, но примерно в это же время люди израильской разведки сграбастали в Аргентине оберштурмбаннфюрера Эйхмана, и во всем мире неожиданно вспомнили о недобитых нацистах, а в хранилищах некоторых латиноамериканских финансовых структур якобы случайно обнаружились штабеля золотых слитков со свастикой рейхсбанка, и чертовски смышленые парни из федерального казначейства наконец-то догадались проверить некоторые контакты вышеозначенных банков с контрагентами в Сан-Франциско, Лас-Вегасе и Нью-Йорке. Глубокой ночью в дом Боло явился Клаус и приказал закрывать лавочку. Немедленно и навсегда. Вскоре мексиканский гитарист застрелил жену Боло и тотчас же застрелился сам - по крайней мере, такова была официальная версия происшествия - состояние аффекта. Правда, никто не мог толком объяснить, откуда мексиканец взял револьвер и почему отпечатки его пальцев на этом револьвере были какие-то смазанные, но у полиции Алабамы хватало проблем с разгоравшимися бунтами негров, а пронырливые американские журналисты увлеклись новомодной вьетнамской тематикой, и дело, в конечном итоге, сдали в архив.

По совету Клауса Боло покинул Штаты и переехал в Европу, а так как с иностранными языками дружбы не получилось, то поселился в Англии. Несколько первых месяцев Боло переезжал из города в город, британский климат наводил на него невыносимую тоску, британская кухня вызывала отвращение (Боло продолжал прибавлять в весе), британские женщины оказались совершенно не обольстительны, а какие-нибудь Ливерпуль или Шеффилд по сравнению с Лас-Вегасом выглядели трущобными задворками планеты. В довершение всех бед из Штатов пришло известие о пожаре, уничтожившем казино, в капитале которого была и доля Боло. Денежные поступления сократились настолько, что еле-еле хватало на скромную жизнь в недорогом отеле, и единственной роскошью осталась ежедневная доминиканская сигара после ужина. Боло решил собираться в обратный путь. Но снова появился Клаус.

На этот раз Боло получил указание организовать вложение капиталов в промышленность Великобритании. Дело пошло по накатанной схеме: подставная фирма, поступление денег из экзотических стран (к латиноамериканским контрагентам прибавились африканские и ближневосточные), скупка акций мелкими пакетами, переправка получаемых прибылей в Швейцарию. Несколько лет успешной работы опять завершились внезапно - сбежал бухгалтер фирмы. Сбежал один, но прихватил с собой всю информацию относительно многоходовых финансовых комбинаций. Прихваченный бухгалтером деньги в счет не шли - несколько десятков тысяч фунтов значения не имели, но беглец оставил письмо, в котором предостерегал Боло от поспешных шагов, угрожая в случае опасности передать секретную информацию не только властям Великобритании, но также в Интерпол и в Центр Симона Визенталя, не прекращающего свою охоту за нацистами. На этот раз Клаус распорядился все забыть, а беглого бухгалтера обнаружили где-то в Бразилии и по частям скормили пираньям Амазонки.

Несколько лет Боло промаялся в маленькой конторке, составляя инвестиционный портфель из акций многочисленных европейских компаний. Личный доход Боло стал совсем ничтожным, ежедневную доминиканскую сигару сменила дешевая голландская, но однажды все тот же Клаус предложил немного денег для покупки какого-нибудь небольшого бизнеса - видимо, задумался об уходе на покой. Тут-то Боло и увидел среди прочих объявлений в газете "Дэйли экспресс" объявление о продаже бара "Черный лотос". Оба компаньона побывали в заведении, прогулялись по окружающим кварталам, выпили пива в соседних барах, и Клаус сказал: