Чтение онлайн

– Коллега, - говорил Боксон, - даже не думай от меня убежать, догоню и сломаю вторую руку...

Они зашли в маленький паб, сели в углу, Боксон заказал две кружки пива.

– Пинки, сколько человек ты убил?

– Я никого не убивал...

– Не лги мне, Пинки! Сейчас мы поедем прямо в Скотланд-Ярд, и тамошние волкодавы будут трясти тебя, как осеннюю грушу - ты или рассыплешься, или все расскажешь! Пока не уходи никуда, мне надо позвонить...

Телефон висел на стене у входа, Боксон набрал номер:

– Мелвин Хэккет? Это Боксон. Старина, ты не поверишь, но я нашел нашего потерявшегося друга... Ты угадал, но в полиции мне не поверили! Записывай адрес и приезжай, возьми с собой диктофон и дюжину кассет, этот персонаж очень говорлив и ты успеешь склепать четверть страницы в утренний номер!

Хэккет подъехал через полчаса.

– Я позвонил адвокату Бердека, - сообщил он.
– Мистер Стэйтон чуть не лишился дара речи, похоже, полная невиновность клиента для него понятие невероятное...

– Позволь тебе представить: мистер Арчибальд Файфер, он же - Пинки, виртуоз клинковой бритвы. Гениален, как Паганини, и так же не понят современниками!.. Пьет третью кружку пива и молчит. Пинки, это - репортер Мелвин Хэккет, он первый в очереди на интервью!

Пинки мрачно глянул на репортера, ничего не сказал, тупо уставился на пивную кружку, наблюдая за оседающей пеной. Действие обезболивающего укола заканчивалось, и хотя гипс держал поврежденную руку в покое, до полного затихания боли было ещё далеко; врач рекомендовал несколько дней принимать анальгетики...

– Коллега Пинки слегка пострадал при попытке вооруженного нападения, говорил Боксон, пока Хэккет настраивал небольшой кассетный магнитофон, - он отказался от своего любимого инструмента, видимо, решил изменить почерк, взял нож, отточенный острее бритвы, но неудачно выбрал место и время. Ты бы видел, Мелвин, как мы веселились на соседнем кладбище, умер бы от зависти!..

– Мистер Файфер, - репортер включил звукозапись и задал первый вопрос, вы действительно превосходно владеете холодным оружием?

Такого вопроса Пинки не ожидал, представлялось, что газетчик начнет спрашивать о Джо Стокмане и его девке... Пинки растерялся, и поэтому сказал правду:

– Ножом - не знаю, но бритвой - лучше меня нет.

– Вас кто-либо учил приемам использования бритвы или вы разрабатывали свою систему?

Вопрос необыкновенно польстил Пинки.

– Я сам все придумал, - ответил он, - никто меня не учил!..

– Мистер Файфер, - продолжил репортер, - в современном обществе почти невозможно встретить действительно выдающихся людей, безликая толпа заполоняет улицы... Вы - один из тех немногих, кто по праву своего мастерства смог возвысится над толпой, сей факт очевиден и неоспорим. Уверен, книга с вашей автобиографией стала бы бестселлером... Как журналист с немалым стажем, я готов оказать посильную помощь в литературной обработке вашего повествования. Вы не согласились бы написать эту книгу?

Пинки был потрясен. Он и сам часто мечтал, что когда-нибудь все узнают, кто такой Арчибальд Файфер, восхитятся и ужаснутся, будут завидовать его мужеству и решительности, его портрет будет смотреть с первых страниц газет и с обложек журналов... А книга... Это же не только слава, но и деньги, а этот Хэккет вдруг добавил:

– Между прочим, мистер Файфер, в американской киноиндустрии идет лихорадочный поиск интересных сюжетов, а экранизация вашей биографии принесет всемирную известность не только вам, но и всей съемочной команде - от режиссера до последнего осветителя, безусловно!.. Кого из американских актеров вы хотели бы видеть в качестве исполнителя вашей роли?

– Пола Ньюмена!
– не задумываясь, ответил Пинки.

– Неплохой выбор, мистер Файфер!
– без малейшей доли иронии сказал Хэккет.
– Если ваша книга с дарственной надписью будет передана Полу Ньюмену, то он сам будет просить эту роль, как вы полагаете?

– Я полагаю...
– Пинки хитро улыбнулся.
– Я полагаю, что вы, парни, держите меня за идиота и надеетесь, что я сам продиктую себе смертный приговор...

– Так, Пинки, договоримся сразу, - вступил в разговор Боксон.
– Никто тебя за идиота не держит - во-первых. Во-вторых - ты сам понимаешь, что для полиции - при наличии конкретного подозреваемого - остается только суета по организации обвинения: поиск свидетелей, а они обязательно найдутся, сбор косвенных улик, например, в твоем паспорте есть отметка о поездке во Францию в дни убийства Шарля Руно...

– Не знаю такого...
– бросил Пинки.

– Конечно, не знаешь! Только доказывать это будешь не нам, а королевскому судье. А также расскажешь ему подробности твоей интимной жизни в дешевых отелях Бирмингема и Ливерпуля... Короче, Пинки: можешь корчить из себя оскорбленную невинность сколько угодно, но завтра в "Мэйл" будет статья о твоих похождениях.

– Это будет клевета, никто не поверит!

– Ты не идиот, Пинки, поэтому не лги сам себе: людям нравятся грехи ближних, этой статье поверят, и ты никогда не отмоешься! Источником информации будет назван некто Чарльз Боксон... Ты предъявишь мне судебный иск по поводу диффамации?

– А самое главное, мистер Файфер, - в разговор снова вступил Хэккет, вслед за статьей я все равно напишу книгу, но тогда не обижайтесь, если некоторые детали повествования будут не соответствовать действительности ведь никто не знает правду лучше вас, а вы отказались от сотрудничества... Разумеется, гонорар и право на экранизацию будут принадлежать исключительно мне. Вас устраивает такой вариант событий?

– Вы оба сдохнете, как...
– медленно начал цедить слова Пинки, но не договорил - ладонь Боксона впечаталась ему в лицо, и Пинки упал вместе со стулом на пол.

– Пинки, ты забываешь, с кем разговариваешь!
– сказал Боксон, придавив каблуком пальцы его здоровой руки.
– Мы сейчас вернемся на кладбище, и ты будешь нам петь, как в Королевской опере...

Из-за стойки вышел хозяин бара:

– Эй, парни, нам здесь не нужны неприятности!..

– Обыкновенное интервью, сэр!
– ответил Хэккет, а Боксон добавил, усаживая Пинки на место: - Сэр, споткнувшийся джентльмен - серийный убийца, начинайте фотографировать, пока бесплатно...

– Ты чуть не сломал мне нос!..
– заныл Пинки, но Боксон снова не позволил ему развить тему:

– Меня не интересует сохранность твоего здоровья, гадина, я даю тебе последний шанс - или ты рассказываешь нам всю правду, получаешь гонорар и снимаешься в кино, или мы забираем себе все деньги, все права, а ты сгниешь в вонючей камере безвестно и безымянно!..
– для убедительности Боксон ткнул его ладонью под ребра, и в глазах задохнувшегося от боли Пинки выступили слезы.

– Мне представляется, - как ни в чем не бывало, продолжил Хэккет, - что заголовок книги должен звучать примерно так: "Арчибальд Файфер - ничего, кроме правды". Рассказывайте, сэр, магнитофон записывает...