Чтение онлайн

«В такое ужасное время… надобно думать не об учреждении новой говорильни, в которой произносились бы новые растлевающие речи, а о деле. Нужно действовать!»[835]

Действовать? Но как? Что делать-то? Нет ответа. Между тем Победоносцев взял верх. В конце апреля был выпущен написанный им Высочайший Манифест. «Мы призываем всех верных подданных наших служить нам и Государству верой и правдой, к искоренению гнусной крамолы, позорящей землю Русскую, – к утверждению веры и нравственности, – к доброму воспитанию детей, – к истреблению неправды и хищения, – к водворению порядка и правды в действии учреждений, дарованных России благодетелем ея возлюбленным нашим родителем». Уповаем «на божественный промысл, с верою в силу и истину самодержавной власти, которую мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений».

Что здесь – ужас? Разве не так должен был думать новый император после гибели своего родителя? Разве не должен был утвердиться в «незыблемости самодержавия»? С какой стати должны так кипятиться реформаторы из окружения погибшего царя? Отчего начались добровольные отставки?

Манифест был воспринят как знак – никаких реформ. Никакого народного представительства. Все сжать в один кулак. Никаких иных идей, кроме «любви и преданности своим государям». Контрреформы – сужающие, искореняющие. Журналисты, профессора, чиновники – либералы – это безумцы, ждущие конституции (письмо Победоносцева Александру III, 25.04.1881)[836]. Очистить поле от людей 1860 – 1870-х. «Время, в которое мы живем, – смутное время. Опасно оставлять у кормила правления людей, потерявших голову» (письмо Победоносцева 29.04.1881)[837].

Так и случилось. Очистили, искореняли. Так чем стала поворотная точка 1881 г.? Приведение России к порядку? Сжали всех в кулак – и открыли условия для свободного развития промышленности? Для быстрейшего роста населения? Или заморозили, искусственно затормозили естественные процессы («загнали проблемы внутрь»), что обернулось потом разрушениями 1900 – 1910-х гг.? Что это было? Чрезмерной централизацией? Прологом к неудачному следующему царствованию?

Чем мог бы стать в истории России иной сценарий – создание скромной комиссии из выборных при Государственном Совете? Она могла бы легко умалиться в следующих поколениях. Но вдруг бы стала зародышем конституционной монархии, которая сгладила бы в будущем все контрадикции, приведшие к разрушению «царского режима»?

История не имеет сослагательного наклонения. Но вот что важно. Они есть – эти поворотные точки. Мы должны их видеть – в судьбе страны, в своей судьбе. Мы должны понимать их, когда они наступают. У каждого – свои идеи. Мы будем относиться к происходящему по-разному. Но стоит строить свою судьбу, пытаясь понять, «куда все идет». Из обдумывания общественных процессов во всей их сложности. Из осознания естественных циклов своей жизни, жизни своей семьи, изменений своего «я», от которых никуда не деться. Займешь правильную позицию – выиграешь. Примешь неверное решение в поворотной точке, своей или общей, – проиграешь, бескомпромиссно и безжалостно.

Сценарии

Какие сценарии (и поворотные точки) нас могут ожидать? Разные. Один из сценариев (его большинство считает невероятным) дан выше, в части VI. А какие еще? Из числа тех, которые могут длиться десятилетиями?

Назовем их:

– Иранская модель.

– Административная экономика (по советскому образцу).

– Мобилизационная экономика (как часть ее, встроена внутрь).

– Иранская модель + мобилизационная экономика (как часть ее, встроена внутрь.

– «Диктатура развития» (примеры: СССР 1920-х гг., Испания 1960-х гг., Тайвань конца 1940-х – начала 1980-х гг., Южная Корея 1960-х – начала 1980-х гг., Сингапур, 1960 – 1980-е гг., Китай конца 1970-х – 2020-е гг.).

Иранская модель

Россия учится жить, как Иран. У обществ, находящихся под давлением всеобъемлющих санкций, должно быть много общего. Иран так существует десятки лет. Ему то приподнимают железный занавес, то вновь, с размаха, бросают его вниз.

Как выживает крупнейшая страна в 80 с лишним миллионов человек, когда разорваны ее связи с западным миром, а с мирами другими – можно общаться только с осторожностью или даже украдкой?

Что такое «иранская модель»? Иран живет по ней десятилетия. Она – вынужденная. Полузакрытая экономика, под тяжелейшими санкциями, с огромной ролью государства и связанных с ним окологосударственных/силовых структур, с большим теневым сектором, серым экспортом – импортом, с высокой ролью среднего и малого бизнеса (кормит население).

Коллективное поведение – в рамках жесткой, спускаемой сверху идеологии. Больше всего ориентированы на Восток, минимум отношений с Западом (санкции). У государства – крупнейшие объемы участия в собственности, ресурсах, производстве и распределении, в финансовом секторе. Государство прямо вмешивается в макроэкономические переменные (цены, курс валюты, процент и т. п.). Экономика пронизана идеологией.

Что еще? В Иране, по оценке, крупнейшие разрывы в технологиях с развитыми странами и Китаем. Его экономика – это попытка автаркии в ключевых системах страны, в т. ч. в финансовом секторе, ИТ, телекоммуникациях. Тем не менее он очень зависит от серого импорта технологий, оборудования, высокотехнологичных товаров и услуг для населения. В экономику неизбежно встроены монополии, кормления, кумовство («капитализм для своих»). Вокруг страны – развитая сеть посредников (торговых, финансовых) для обхода санкций.

Что в итоге? Высокая нестабильность, инфляция, колебания темпов роста, масса дисбалансов, время от времени – социальные шоки. То резко ввысь, то камнем вниз.

Если присмотреться ближе. Иран не свалился в «плановое хозяйство» по советскому образцу, остался рыночной экономикой. В 2012 году Иран был отключен от СВИФТ. Со второй половины 2000-х годов Иран отрезан от операций с американскими банками, долларами и международными карточными системами. Карточек «Виза» и «Мастеркард» в Иране нет. И китайских «ЮнионПэй» тоже нет. Китай частично следует санкциям, будучи крупнейшим торговым партнером США и ЕС.

В 2006–2012 годах шаг за шагом усиливались запреты на поставки нефти из Ирана, на инвестиции в Иран, на торговлю с ним, на его доступ к западным технологиям. В 2012 г. они достигли максимума. С 2015 г. санкции начали отменяться, но с 2018 г. вновь возобновлены США. С 2012 г. заморожены иранские активы, в т. ч. деньги Центрального банка Ирана, коммерческих банков, недвижимость. Взяты в «плен» личные активы тех иранцев и компаний, которые находятся под санкциями. Сумма блокированных (не только в США) активов – до 85 млрд долл., из них доступны не больше 10 млрд («Уолл-стрит Джорнэл», 2019). Большинство санкций стали международными или экстерриториальными (со стороны США).

Что может происходить, когда страну отрезают от поставок нефти, которыми она живет, от ее собственных и чужих денег (международные финансы), от технологий и закупок нового оборудования? Что, если ее валюта становится неконвертируемой? Первый ответ – длительная стагнация (что не отрицает вспышек быстрого роста экономики). В 2020 г. ВВП Ирана в сопоставимых ценах был лишь на 10 % выше уровня 2010 г. ВВП Ирана по паритету покупательной способности за это время упал на 4 %[838]. Иран на 19-м месте в мире по населению, на 23-м по ВВП по ППС (2020).