Чтение онлайн

Что еще случилось? Резко сжались добыча нефти и объемы экспорта. Перед исламской революцией 1978–1979 гг. в Иране добывалось больше 6 млн баррелей нефти в день, в 2005 г. – примерно 4 млн, в 2020 г. – около 3 млн, в 2023 г. – 4 млн, при 2 – 5-кратных колебаниях физических объемов экспорта нефти в отдельные годы (Управление энергетической информации США). В 2012–2013 годах (пик санкций) стоимостной объем товарного экспорта из Ирана упал сразу на 30 % к 2010 г. В 2014–2017 годах вырос до 120 % к 2010 г. (санкции частично сняли). И снова стал падать с 2018 года (возврат санкций США) с тем, чтобы дойти в 2020 г. до 78 % от уровня 2010 г. (МВФ).

Что произошло с ценами? Гиперинфляция, почти каждый год – двузначный рост цен, до 40 с лишним процентов в особо щедрые на санкции годы. В 2020 году розничные цены в Иране в 8 с лишним раз превышали уровень 2010 года, в 2023 г. – в 24 раза[839]. В 2011 году официальный курс был 11 тысяч иранских риалов за 1 доллар США. В 2021–2023 годах – примерно 42 тыс. Процентные ставки – всегда двузначные. В 2014 году (расцвет санкций) капитализация рынка акций рухнула примерно в 3 раза. А потом, в начале 2020-х, вдруг взвилась вверх.

А как чувствуют себя иранцы? За время санкций по индексу человеческого развития (ООН) Иран передвинулся с 98-го места в мире в 2005 г. на 78-е в 2022 г., находится рядом с Мексикой и Шри-Ланкой (Программа развития ООН). Ожидаемая продолжительность жизни поднялась с 72 лет в середине 2000-х до 77+ лет в 2019 году (№ 49 в мире) (Всемирная организация здравоохранения). Динамика населения? Позавидуешь. В 2005 г. в Иране жили 69 млн чел., в 2020 г. – 84 млн, в 2023 г. – 86 млн За 15 лет санкций население выросло на 22 % (МВФ). В 2021 г. 79 % населения имели доступ в интернет (Россия – 90 %). В 2022 г. на 100 человек приходились 165 подписок на мобильную связь (Россия – 169 в 2021 г.). 89 % населения – грамотны (2022), у нас – 100 % (Всемирный банк)[840].

А что с уровнем жизни? ВВП на душу населения Ирана по паритету покупательной способности в 2005 г. – 14,9 тыс. долл., в 2011 г. – 19,3 тыс. долл., в 2012 г. упал на 12 % (санкции), в 2018 г. – 15,7 тыс. долл. (снова санкции), в 2020 г. – 15,3 тыс. долл[841]. В 2020 г. он был почти таким же, как 15 лет перед этим, место в мире – во второй сотне. В начале 2020-х – вспышка роста. Иран находится в группе развивающихся стран с доходом чуть выше среднего (Всемирный банк).

Куда же Иран сбывает свою нефть (ее доля в экспорте больше 60 %)? Ответ заранее известен – в подавляющем объеме в страны Азии. Китай – торговый партнер № 1 Ирана (до 10 % экспорта из Ирана и 25 % импорта), № 2 – ОАЭ (6 % и 14 %), далее – Индия, Турция (Всемирный банк, World Integrated Trade Solution [WITS], 2018). Так действуют санкции. Сырье от вас – милости просим, технологии вам – извините, никак. Какой-то доступ к технологиям Иран получает на Востоке, по оценке, больше всего через Китай. Доля «капитальных товаров» (оборудование и т. п.) в экспорте 1,6 %, в импорте – 33 % (Всемирный банк, WITS).

Вокруг санкций строится масса обходных конструкций. Есть свои внутренние платежные карточки (аналог нашего «Мира») и своя расчетная система. Есть платежная система с ЕС в обход СВИФТ (на практике не работает), есть клиринг и расчеты в валютах стран, с которыми торгует Иран. Есть исключения из санкций, признаваемые США. И есть знаменитая «хавала», нелегальная система расчетов и клиринга на доверии, дающая возможность получать деньги из Ирана за рубежом и направлять деньги в Иран.

Так как же живется под самым полным объемом санкций? Ответ – видно, что можно существовать и отрезанным ломтем, все более-менее сыты. Экономического чуда не предвидится, в финансах – вечные потрясения, мало инвестиций, «развитой страной» не станешь, многолетняя стагнация. Но бывают вспышки роста, экономического успеха. Под санкциями страну неизбежно пригоняет к берегу Китая. Она срастается не с развитой Японией, не с «тиграми» – Южной Кореей или Сингапуром. Она «врастает» в развивающиеся экономики Востока. Может расти разрыв в технологиях, они приходят «по остатку». С ростом благосостояния населения – дела не очень. Рано или поздно из зоны высокого давления придется выкарабкиваться, чтобы не стать слабее. Вопрос только в том, как это сделает Иран? И как сделаем мы?

Административная экономика (по советскому образцу)

[842]

В. Кандинский

Директивная экономика – наше изобретение (Россия/ СССР 1917–1991). Мы – первооткрыватели. Ее еще называют командной, административной, «сталинского типа». Или «социалистической», предтечей коммунизма, когда должны потечь молочные реки с кисельными берегами.

Клише социализма для нас – равенство, братство и коллективизм. Все «бесплатно» – образование, медицина. Государство платит пенсии, а цены снижаются.

Реальность – другая. Ни разу в истории социалистические эксперименты (до 15 стран) и запреты частной собственности не заканчивались процветанием. Они неизменно приводили к жестким вертикалям, к дефицитам в потреблении, к потере интереса людей к деятельному существованию, к созданию «человека зависимого», к резкому отставанию в технологиях от рыночных обществ, к закрытости, к штамповке мозгов. А потом утопии разрушались – рано или поздно.

А, собственно, почему? Что не так в директивной экономике?

Собственность

Максимум собственности государства. «Уд. вес социалистического хозяйства» в основных фондах в 1924 г. – 59,8 %, в 1958 г. – 99,99 %, в национальном доходе в 1924 г. – 35 %, в 1958 г. – 99,99 %, в продукции промышленности в 1924 г. – 76,3 %, в 1958 г. – 100 %, в продукции сельского хозяйства в 1924 г. – 1,5 %, в 1958 г. – 99,9 %, в розничном товарообороте в 1924 г. – 47,3 %, в 1958 г. – 100 %»[843]. Есть, правда, еще «колхозные рынки», артели и кустари – но только чуть-чуть.

Всему – ручное управление

Директивные цены. Централизованное, сверху установление цен государством. Так же сверху «цена» денег (процент, курс рубля). Рыжков: «Загнали людей в форму. Целые поколения на этом выросли. Трудно переделывать себя» (1987)[844].

А что с рублем? Он – наша крепость? Нет, конечно! Как и в прошлом, рубль терял свою покупательную способность. В 1913 г. 1 кг сливочного масла в Москве стоил 1 руб. 22 коп.[845]. Его цена в 1961–1990 гг. – 3 руб. 60 коп. Цены росли. А если и снижались «сверху» (1947–1954), то после их кратного роста (1941–1947) и изъятия денег у населения (денежная реформа 1947 г.)[846].

Централизованное, сверху планирование производства

по детальной номенклатуре. Планы – директивы. В их основе материальные балансы и планы распределения. Заведомо невозможно обработать «космические» объемы информации, к тому же часто ложной (конфликты интересов). По всем канонам теории систем такая модель не жизнеспособна. Сталин с Вознесенским, председателем Госплана, лично распределяли в конце 1930-х гг. 300 тонн молибдена, чтобы произвести бурильные трубы, которые бы не ломались[847]. Экономика так не живет. Неизменно приводит к дефицитам, устареванию, припискам.

Централизованное, сверху распределение продукции между потребителями. Как только что-то не так с вертикалями власти, все цепочки поставок сразу рушатся. Вот крик о помощи наверх: в Москве «снабжение населения продовольственными товарами продолжает оставаться критическим… Фонды и ресурсы на все основные товары ранее выделялись Министерствами торговли СССР и РСФСР. Однако из-за нарушения хозяйственных связей, невыполнения плановых поставок обострили ситуацию. Город недополучил более 93 тыс. тонн мясопродуктов из суверенных республик и областей России (Украина – 3 тыс. тонн, Литва – 21 тыс. тонн, Молдова – 14 тыс. тонн, области России – 2 тыс. тонн) и по импорту – 52 тыс. тонн». Дефицит мяса на ноябрь – декабрь 1991 г. – 150 тыс. тонн[848].