Чтение онлайн

Максимум закрытой информации. Гостайна, «для служебного пользования» в самых простых вещах. Как может развиваться общество, так мало знающее о самом себе?

Директивная модель: «за» и «против».

Есть ли «за»? Да, есть. Эффектно работает в моменты крайнего напряжения сил, рывков, «догнать и перегнать». Во время войн. Во время отчаянных попыток технологических модернизаций, пропитанных насилием, превращаясь в мобилизационную экономику.

Но потом становится путами для общества. Почему?

Клетка. В этой модели гораздо меньше свободы, чем нужно для развития. Она противоречит природе человека – думающего, двигающегося, охотника. Запирает в клетки. Подчиняться, служить, нравиться, уметь отчитаться, быть как все, быть в требуемых форматах. Не посягать на тех, кто наверху, не конкурировать с ними.

Все живое, поколение за поколением, начинает «вымирать». Самых сильных выбивает, что не исключает ярких примеров служения обществу. Возникает отрицательный управленческий отбор. Система отбирает все более слабых. Горбачев: «Какие у нас кадры. Позорище!»[870]

Система – нечеловеческая, она пренебрегает личным. «Мне сшили костюм и ботинки «на европейский манер». Товарищам, которые ехали со мной, в Москве тоже сшили костюмы в ателье. Когда мы вышли на берлинском вокзале, то заметили, что все немцы с удивлением смотрят на нас… Оборачиваюсь и вижу, что все мы в одинаковых шляпах, ботинках и костюмах, одного цвета и фасона»[871]. Каждому по потребностям – не получится ни за что.

Обречены на отставание. Резкие ускорения на 5—10 лет возможны. Взрыв энергии народа в 1917-м – 1920-х гг. очевиден («все теперь наше, строим новую жизнь»). Но если директивная экономика существует поколениями, она неизбежно отстает в технологиях. Общее мнение середины 1980-х гг. (в массе докладных записок) – отставание от Запада на 10–15 лет.

Динозавры неповоротливы, они рано или поздно уходят со сцены. Естественный отбор в том, как устроены общества, есть, ничего не поделаешь. Был, есть и будет. Одни слабеют, другие опережают. Так ушла со сцены директивная экономика 1917-го – 1980-х гг. А что вместо нее? Социальная рыночная экономика? Выбор по-прежнему за нами. Нужно разбираться. Решение все равно придется искать.

Мобилизационная экономика

П. Клее

Так же, как у человека, у экономик бывают состояния, когда они работают на пределе. Сверхзадача, выходящая за рамки обычного, мирного, повседневного существования. Это – военные конфликты, войны, торговые блокады, гонка вооружений, жесточайшее внешнее давление. Общества, экономики поставлены в положение человека, чьи силы настолько напряжены, что, кажется, он вот-вот оборвется.

Все ресурсы общества собираются «в один кулак». Собрать – раздать – так оно живет.

У таких экономик есть имя, они – мобилизационные, или подвигаются к мобилизационным.

У них есть цель – рост военного производства, выживание, ликвидация вдруг образовавшихся дефицитов в ресурсах, которые в обычных условиях получались по импорту. Вся экономическая жизнь подчинена этому. Взрыв военных расходов и производства вооружений. Резко сокращается гражданская экономика в сравнении с тем, какой она могла быть. Минимум человеческого/гражданского потребления. Падают или тормозятся реальные доходы населения.

Когда вы находитесь в марш-броске, это не то же самое, что, улыбаясь, гулять по улице или дремать на пляже.

Мобилизационная экономика может быть устроена в двух вариантах:

а) по административной модели «советского образца».

Как устроена административная модель – см. выше.

Когда она превращается в мобилизационную, то становится гораздо жестче. Все лазейки в частное, свое – закрываются. Резкий рост нормированного распределения, рост налогов, натуральных изъятий, ускорение инфляции, ужесточение права (и без того репрессивного). Острый дефицит рабочей силы (в связи с мобилизацией в армию). В жизнь входят военно-мобилизационные / военно-хозяйственные планы[872];

б) по «рыночной модели» (в России – 1914–1917 гг., Первая мировая война, другие страны – Первая и Вторая мировые войны).

«Рыночная модель» мобилизационной экономики

В ней сохранены частная собственность и рынки.

Вместе с тем:

1. Гораздо больше ресурсов – материальных, человеческих, денежных – напрямую распределяется государством (своего рода Госплан, Госснаб или их кусочки).

2. Рост доли государственной собственности в сравнении с частной.

3. Крайние дефициты ресурсов (стремительный рост военного спроса, потери территорий с ресурсами, транспортной сети, перегрузки, пустые продуктовые ниши).

4. Рационирование ресурсов, доведенное до крайней точки. Все больше нормированного распределения продовольствия и других минимально необходимых средств жизни для населения.

5. Максимум цен назначается сверху. Движение (или переход) к централизованно устанавливаемым нормам, проценту, курсу валюты и т. п.

6. Лимиты, фонды, планы производства и распределения, контроль, надзор, шаг влево или вправо – наказания наотмашь, хлесткие.

7. Гораздо больше ограничений (человеческая мобильность, деньги, валюта, собственность).

8. Растет централизация финансов, бюджет – роль все выше, государственные инвестиции – полный вперед, централизованный «кредитный план» или подобие его.

9. Финансовый рынок стремится к нулю.

10. Деньги почти ничего не стоят, прямое управление сверху их оборотом, резкий рост государственного долга, в т. ч. принудительные госзаймы, денежная эмиссия (печатный станок) для покрытия расходов государства.

11. Гораздо больше принудительных изъятий. Массовые реквизиции семейного имущества и средств производства.

12. Как правило, выше налоги, натуральные изъятия, розничным ценам – рост.

13. Меньше разномыслия, свободы слова, больше подчинения только одной идеологической конструкции. 100 %-ная монополия государства на идеологию.

14. Репрессивное право. Гораздо жестче наказания (не болтай, не изменяй).

15. Больше подневольности. Судьбы гораздо чаще определяются «сверху». Максимум возможного в прямом распределении «человеческих ресурсов», ограничения свобод. Рынок труда, свободное перемещение людей резко сокращаются.