Чтение онлайн

Это была ты, всегда…

– Я даже не знала об этом… – ее голос был хриплым от волнения. – Я совершенно забыла, что у меня был этот дневник… Я нашла его во вторник среди вещей, которые Люк забрал у Стефани.

Я поднял глаза только чтобы встретиться с ее полным слез взглядом. И Харлоу наклонилась, чтобы поцеловать меня. Соленый вкус, смешавшийся на наших губах…

Я потянул ее вниз за собой.

Мы целовались так, словно делали это в первый раз. Нежно, разведывающе осторожно…

Мои руки окатило внезапной дрожью, едва лишь я дотронулся до нее.

И тогда страсть воспламенилась.

Я перевернул нас, всем своим весом вжимая ее в матрас. Но она не жаловалась. Мне казалось, что все это впервые для меня. Каждое прикосновение, каждый поцелуй шептал о моей любви. Моем облегчении. Моей одержимости.

Харлоу…

Она стонала и всхлипывала, реагируя на каждое мое движение. Я склонился к ее груди, нежно покусывая соски, пока она не взмолилась о пощаде. Целовал ложбинку между грудей, нежно гладя ее бедра ладонью, затем скользнув ниже, чтобы раскрыть ее для меня. На секунду я потерял терпение, и звук рвущейся ткани ее трусиков эхом раздался в моих ушах…

Боже, как я любил пробовать ее на вкус!

Ее спина выгнулась, едва я начал посасывать клитор; мои пальцы были в ее теплом теле, пока она не начала дрожать, просить, умолять… Но я продолжал пытки, останавливаясь, лишь когда она уже балансировала на грани… Я жаждал присоединиться к ней… Снова целуя бедра, живот и продвигаясь все выше, пока не нашел ее губы. Она гладила мой изнывающий от желания член, пока мы… Нельзя назвать это поцелуем - наши языки танцевали и яростно боролись друг с другом. Опустившись на нее и осторожно скользнув членом в теплое лоно, я смотрел в ее глаза, но изображение оказалось размытым… Никогда еще в своей жизни я не был таким счастливым и испуганным одновременно. Двигаясь медленно, я смаковал каждое движение, каждое мгновение настоящего.

Но вот мои толчки стали глубже и сильнее, а ее пальцы впились в мои бедра. Она совсем пропала в своих ощущениях, когда мои губы опять захватили ее соски, один за другим - в карих глазах плясал дикий огонь, когда Харлоу вцепилась в мои волосы, притягивая мой рот к своему.

– Я не могу потерять тебя… – прошептал я отчаянно.

– Ты и не потеряешь, - жарко выдохнула она, прежде чем снова поймать мои губы.

Ни о каком поддразнивании не было и речи - я больше не мог контролировать свои движения и жадно впился поцелуем в то место, где она носила след моего укуса. Харлоу казалась такой же безумной и страстной, как и я… Я мог быть самим собой, мог быть… с ней.

Внезапно ее внутренние стенки плотно сжались вокруг меня, крепко удерживая, пока она стремительно поднималась все выше и выше, чтобы взорваться в моих руках - и я переступил эту границу вместе с ней… растворяясь в ней…

Так я нашел свой путь домой.

Мое сердце успокоилось.

Ты. Всегда.

Комментарий к Глава 28.

Ну вот мы и разобрались с дневниками сестер. Кто был внимательным мог догадаться немного раньше.

========== Глава 29. ==========

POV Харлоу

Вы когда-нибудь видели, как плачет взрослый мужчина? Это так отличается от женских эмоций. Женские слезы либо громкие, либо очень тихие. Часто мы плачем, когда увязаем в нашей жалости к себе, или же когда нам грустно, когда скорбим о ком-то, или когда разочарованы… У нас немало причин для слез, ведь даже счастье оставляет мокрые дорожки на наших щеках.

Но мужчины… Я даже не помню, когда видела в последний раз мужские слезы.

Смит плакал лишь однажды, когда еще жил с нами - его друг погиб в автомобильной катастрофе, будучи в тот день за рулем машины Смита, в которую врезался грузовик. Он умер прямо на месте аварии. Я помню, как Смит какое-то время стоял в коридоре, сжимая в руке телефон, а затем заперся в ванной комнате. Тогда это и началось. Поначалу, прислушавшись к доносящимся из-за двери звукам, мне казалось, что он смеется. Мама работала в саду, Ханна играла с драгоценностями в родительской спальне, а Люка нигде не было видно. В растерянном ожидании я опустилась на пол рядом с дверью в ванную. Следующий час я просидела там, чувствуя страх и слабость, пока слышимые рыдания не стали утихать. Я знала, что была не в состоянии помочь отцу в его горе, но не могла отойти от двери, просто сказав маме приглядывать за ним. Иногда я все еще слышу те судорожные всхлипывания с неразборчивым бормотанием.

Взрослый мужчина и слезы – это катастрофа, похожая на планету, сошедшую с орбиты; словно конец света, который уже совсем близок. Вот почему я так растерялась, когда Гарри притянул меня в объятия и заплакал, вжавшись в меня, и держась за мое тело, как за опору. Сначала я даже хотела остановить его, но потом… Понимая, что он нуждается в этом, я чувствовала, как напряжение медленно покидает его душу, даря свободу после стольких лет, проведенных в мечтах об одном человеке… Обо мне. Я не знала, как к этому относиться - все эти годы он любил меня, даже не подозревавшую об этом.

Я обхватила руками его плечи, но Гарри поднял голову и мое сердце оборвалось от боли и облегчения, сменяющих друг друга на красивом лице. Ясные зеленые глаза, ставшие почти прозрачными, смотрели на меня с такой уязвимостью, что не удержавшись, я склонила голову, чтобы наши губы соприкоснулись. Он целовал меня так осторожно, с благоговением, словно я была сделана из хрупкого антикварного хрусталя. Казалось, Гарри отдавал мне всю свою любовь и тоску, которые испытывал столько лет.

Первым порывом было остановиться, чтобы поговорить о прошлом… но мне стало просто жизненно необходимо чувствовать его повсюду. Я и не поняла, когда его нежные прикосновения превратились в неконтролируемые движения. Все, что я помнила - это животное желание, вспыхнувшее между нами, и потребность Гарри разжечь в моем теле огонь, подведя меня к освобождению, позволяя мне там задержаться… Он продолжал пытать мое взмокшее дрожащее тело своим талантливым языком, пока я вовсе не растеряла свою гордость, умоляя его сделать меня своей, прежде чем совершенно сойду с ума… И он сделал. Поначалу его толчки были мягкими и глубокими, становясь с каждой минутой все более дерзкими, более мощными и резкими, подводя меня к точке, где я уже не могла выносить их сладость… И я взорвалась в его руках, крича его имя, отчаянно затем целуя. В тот момент наша связь ощущалась невероятно сильно…

***

Всего пару часов спустя я уже была в домике у озера вместе с Люком, вызвавшемся помочь мне с упаковкой вещей и уборкой.

Утро не должно было стать неловким после всего, что мы пережили вместе с Гарри. Но оно именно таким и оказалось – оглушающее тихим, конфузным и некомфортным. Я обнаружила себя лежащей в одиночестве в его постели, но самого хозяина нигде не было видно.

После душа я узнала, что он уже уехал в офис, отчего почувствовала себя совершенно разочарованной и обиженной. В попытках дозвониться до Стайлса, я каждый раз оказывалась перенаправленной на голосовую почту. В конце концов, с глубоким вздохом разочарования отправилась на кухню, где пришлось завтракать с непомерно счастливой Даниэль. Та и не осознавала, что болтать я была не в настроении, так что все, что от меня потребовалось – спросить о состоянии ее ребенка, и следующие двадцать минут можно было даже не открывать рот. Пока мы ели она выложила всю информацию о своей беременности и планах по обустройству детской. Еще упомянула Лиама, тоже уехавшего в офис… Я и не догадывалась, что братья работали вместе. Огорчение снова прокралось в мою душу - я ничего не знала о мужчине, которого любила.

Предприняв еще несколько безрезультатных попыток дозвониться до Гарри, я совсем раскисла. Даниэль предложила составить мне компанию в доме у озера, но мне не хотелось ее расстраивать, понимая, какое бедствие там поджидает… Так что помощь пришлось отвергнуть. Вместо этого я набрала Люка, оказавшись крайне удивленной тем фактом, что последние несколько ночей брат провел с Тэйт.

Я так и не смогла решить, стоит ли мне ехать в офис. Хоть Гарри и сказал мне, что я по-прежнему могу работать на него, но ушел сегодня без меня, так что я чувствовала себя лишней.

Я уже собиралась покинуть особняк Стайлсов, чтобы поговорить с пропавшим абонентом, когда мой телефон ожил - звонила Тэйт.

– Гарри просил напомнить тебе, что завтра утром вы едете в Рейдсвилл, - услужливым голосом сообщила она.

– Ох, я совершенно об этом забыла, - я почувствовала себя неловко, вспомнив странное поведение Зейна Малика.

– Вы выезжаете в восемь утра. Он сказал, что ты должна взять какую-нибудь удобную одежду и вечернее платье.

– Спасибо…

– Это все, Харлоу, - Тэйт уже собиралась прощаться, когда я остановила ее.