Чтение онлайн

– Я так и думал, что она была не очень-то приятным человеком, – встрял Рон. Гермиона проигнорировала его слова.

– Я просматривала старые «Ежедневные Пророки», и в одном из них было крохотное объявление о женитьбе Эйлен Принц и Тобиаса Снейпа, а затем и еще одно – о том, что она родила…

– …убийцу! – закончил за нее Гарри.

– Ну… Да, – сказала Гермиона. – Так что я была в общем-то права. Снейп, должно быть, гордился тем, что он «Полукровный Принц», понимаешь? Если верить «Пророку», Тобиас Снейп был магглом.

– Да, похоже на то, – произнес Гарри. – Он притворялся чистокровным, чтобы сойтись с Люциусом Малфоем и остальными… Он совсем как Волдеморт – чистокровная мать, отец – маггл. Стыдясь своего происхождения, пытаясь заставить бояться себя, Том учил Темную магию, подобрал себе новое впечатляющее имя – Волдеморт… Полукровный Принц… Как Дамблдор не заметил сходства между ними?..

Тут его голос прервался, и Гарри уставился в окно. Он никак не мог заставить себя перестать думать о непростительной ошибке Дамблдора – вере в Снейпа… Но, как ему нечаянно напомнила

Гермиона, ему самому доверяли так же безоговорочно. Несмотря на все дурацкие происшествия, в которые ввязывался Гарри, Дамблдор не отдалял его от себя. Его, кажущегося таким умным, мальчика, мальчика, который так ему помог…

Помог ему… Сейчас думать об этом было просто невыносимо.

– Все равно я не понимаю, почему он не сдал тебя вместе с этой книгой, – Рон прервал ход мыслей Гарри, – Он же должен был догадываться.

– Он знал, – горько произнес Гарри. – Знал с тех пор, как я использовал заклинание

Сектумсемпра. Ему вовсе не нужна была Легилименция. Он даже мог догадаться об этом еще раньше, когда Слизхорн хвалил меня за успехи в Зельеварении. Ему не следовало оставлять книгу на дне шкафа.

– Но почему он никому не рассказал?

– Я не думаю, что ему хотелось, чтобы кто-то проведал о его причастности к книге, – сказала

Гермиона. – Я сомневаюсь, чтобы Дамблдору это понравилось, если бы он узнал об этом. И даже если

Снейп притворялся, что книга ему не принадлежала, Слизхорн все равно бы угадал его почерк.

В любом случае, книга лежала в старом кабинете Снейпа, и я держу пари, что Дамблдор знал, что девичья фамилия матери Снейпа была «Принц».

– Мне следовало показать книгу Дамблдору, – вздохнул Гарри. – Все это время он пытался втолковать мне, насколько злым Волдеморт был еще в школе, и у меня были все доказательства того, что Снейп немногим от него отличался…

– «Злой» – это слишком сильное слово, – тихо произнесла Гермиона.

– Ты же сама только и делала, что говорила мне, насколько опасна эта книга!

– Я пытаюсь сказать, Гарри, что ты чересчур винишь себя в том, что произошло. Мне казалось, что у Принца довольно неприятное чувство юмора, но я никогда в жизни не догадалась бы, что он

– потенциальный убийца.

– Никто из нас не смог бы предположить, что Снейп… ну, вы понимаете, – произнес Рон.

Все трое замолчали, каждый начал размышлять о своем, однако Гарри был уверен, что его друзья, как и он сам, думали о будущем утре, когда тело Дамблдора будет предано земле. Гарри никогда прежде не посещал кладбище; хоронить Сириуса не было необходимости. Он не знал, чего ожидать, и немного волновался, что же он увидит, как себя при этом почувствует. Он задумывался о том, будет ли смерть Дамблдора казаться ему более реальной, когда все закончится. У него, однако, случались непреодолимые приступы страха, когда он терял дар речи, думая о том, что произошло, и, хотя никто в замке не обсуждал ничего, кроме этого, Гарри все равно было трудно поверить в то, что Дамблдора больше нет. Хоть он и не хотел этого признать, но, как и в случае с Сириусом, он неосознанно искал лазейку, благодаря которой Дамблдор мог бы вернуться… Он чувствовал в кармане холодную цепь фальшивого

Хоркрукса, что он постоянно носил с собой – не как талисман, а как напоминание о том, чего ему это стоило и что еще предстоит сделать.

На следующее утро Гарри встал рано, чтобы уложить вещи – Хогвартс-Экспресс отправлялся через час после похорон. Когда он спустился в Большой Зал, то почувствовал, что настроение у всех подавленное. Все собравшиеся были одеты в мантии, и никто не спешил завтракать. Профессор

МакГонагалл оставила похожее на трон кресло в середине учительского стола пустым. Стул Хагрида тоже пустовал: Гарри подумал, что тот, должно быть, не смог заставить себя прийти на завтрак.

Однако стул Снейпа был бесцеремонно занят Руфусом Скримджером. Гарри избегал смотреть ему в глаза в то время, пока тот окидывал взглядом зал – Гарри почему-то преследовало неприятное чувство, что Скримджер ищет его. В его окружении Гарри заметил рыжие волосы и роговые очки Перси Уизли.

Рон не подал вида, что заметил Перси, если не считать его ожесточенной войны с куском копченой селедки.

За столом Слизерина Крэбб и Гойл что-то вполголоса обсуждали, бормоча себе под нос. При их крупной комплекции они тем не менее казались непривычно одинокими без тощей, высокой фигуры главенствующего над ними Малфоя. Однако у Гарри было мало времени, чтобы поразмышлять о Малфое. Вся имеющаяся в нем враждебность была направлена на Снейпа, и все же он не забыл ни страха в голосе Драко в Верхней башне, ни того, как он опустил свою палочку, прежде чем появились остальные Пожиратели Смерти. Гарри не верил, что Малфой убил бы Дамблдора. Он презирал Малфоя за его любовь к Темным Искусствам, однако теперь к его неприязни примешалась небольшая доля жалости. «Где же теперь Малфой, – думал Гарри, – и что его заставляет делать Волдеморт, угрожая убить его родителей?»

Мысли Гарри были прерваны Джинни – ее внезапным толчком в бок. Профессор МакГонагалл поднялась, и скорбный гул в зале тут же затих.

– Пора, – произнесла она. – Прошу вас следовать за своими деканами. Гриффиндор – за мной!

Все молча встали из-за скамей. Гарри мельком глянул на главу колонны слизеринцев – Слизхорна, на нем была расшитая серебром и достававшая до пола великолепная изумрудно-зеленая мантия. Гарри никогда прежде не доводилось видеть, чтобы глава Хаффлпафа, Профессор Стебель, была столь опрятно одета – на ее шляпе не было ни пылинки. Когда все спустились вниз, там, рядом с Филчем, они увидели Мадам Пинс. На ней была плотная черная вуаль, спускавшаяся почти до колен.

Филч же был одет в старый черный костюм с галстуком, от которого разило нафталином.

Когда они вышли из главных дверей и спустились по каменным ступенькам, Гарри понял, что все направлялись к озеру. Солнце тепло и ласково светило ему в лицо, пока они молча следовали за МакГонагалл к тому месту, где рядами стояли сотни и сотни стульев. Между стульями был оставлен проход, а впереди находился мраморный стол. Стоял чудесный летний день.

Половина мест уже была занята совершенно разнообразными людьми: здесь были старики и молодые, плохо и хорошо одетые волшебники. Большинства из них Гарри не знал, но некоторые – включая членов Ордена Феникса – были ему знакомы: Кингсли Бруствер, Грозный Глаз Грюм, Тонкс, чьи волосы вновь были выкрашены в неистовый розовый цвет, Ремус Люпин, которого, она, похоже, держала за руку, мистер и миссис Уизли, поддерживаемый Флер Билл, вслед за которым следовали Фред и Джордж, одетые в черные куртки из драконьей кожи. Здесь были Мадам Максим, – ей пришлось занять два с половиной стула, – Том, хозяин «Дырявого Котла», Арабелла Фигг, соседка Гарри и в придачу сквиб, волосатый гитарист из группы «Ведуньи», Эрни Фрэнг, водитель автобуса «Ночной Рыцарь», Мадам Малкин из магазина по продаже мантий на аллее Диагон, а также небольшое количество человек, с которыми Гарри несколько раз сталкивался: например, бармен «Кабаньей Головы» и ведьма, катившая тележку с едой в Хогвартс-Экспрессе. Здесь присутствовали и едва видимые в ярких лучах солнца привидения из замка, и различить их можно было, только когда они двигались, слабо мерцая в проблесках света.

Гарри, Рон, Гермиона и Джинни уселись в конец ряда, располагавшегося рядом с озером. Люди перешептывались, и создавалось ощущение, будто через траву пробегает легкий ветерок, однако пение птиц заглушало голоса. Толпа продолжала расти. С чувством глубокой привязанности Гарри увидел Невилла, которому Полумна помогала сесть. Они единственные из всего Отряда Дамблдора откликнулись на призыв Гермионы той ночью, когда умер директор, и Гарри знал, почему: именно они скучали по собраниям больше всех, и наверняка только они постоянно проверяли свои монеты в надежде, что скоро состоится следующее.