Чтение онлайн

Тут бы и сказу конец, но Фригидна была названною сестрою витязю Ратибору. А тот ещё главного подвига с Красной Кнопочкой-то не содеял.

Поклялся тогда Ратибор Женолюбович отмстить неразумному Девкобору за позор, нанесённый сестрице. Объявил Ратибор Девкобору "вынь диету" (это когда богатырь клянётся мяса не есть, пока не отомстит).

Против кровничка Девкобор выставил сына своего, Крохоборушку Беспроигрышного.

Крохобор-то имя таково получил оттого, что сызмальства борол всех подряд: мамку, папку, дедку, репку, няньку, Батут-хана вот тоже на кулачках заделал, и прочая.

Правда, очень уж хотел Крохобор померяться силой с татаро-монгольским ратником Искендером Матрос-беем, но не успел. Положил Матрос-бей свое жирно телушко, спасая поганых товарищей.

Вот как это случилось. Шли монголы на Русь, а у Калки изба стояла. Ни окна единого, ни двери приметной, только щель узкая. И в эту щель лучник быстрый калены стрелы метал. Многих монгол положил.

Тогда Искандер подкрался к избе да лег на амбразуру. Так стотысячное войско татарское и прошмыгнуло до Москвы.

Искендер, кстати, приходился крестником Недобору Близоруковичу, хотя исламист был с рождения. Вот такая тёмная история.

Но мы отвлеклися. Самая же интересная кульминация содеялась таким порядком. Встретились на одном поле Ратибор, Недобор и Крохобор. И у каждого претензии скопились.

Ратибор Крохобору Фригидну припомнил.

Крохобор Недобору убийство дядьки Дальнозора прощать не хочет.

А Недобор, как крёстника потерял, совсем плохим стал: и Ратибора, и Крохобора готов был на ремки порезать… Тем более Ратибор Недобора обзывал за глаза гиппопедалиусом, что в переводе с нерусского означает "конь педальный". Очень обидное прозвище в древности было.

Таковы предъявы богатырския.

Как же счёты сводить? Призадумались витязи, закручинились. Нет бы кому одному опоздать, думают, как лихо по турнирному принципу разбиралово изладилось бы!

День думают, неделю, месяц, год… Дальше завирать не стану, стыдно бо.

Наконец, молвит Недобор:

–  Вороги мои заклятыя, твари вы мои подколодныя! Нешто мы не русичи? Нешто не столкуемся? А и простим же друг другу обиды прежние и да наречём акт сей расшивкой неплатежей али взаимозачётом!

Любо слово Недоборово Ратибору с Крохобором. Ударили по рукам витязи, обнялися. Засмеялися молодецким посмехом, забухали богатырским побухом.

Тут и феодальной раздробленности и княжеской усобице конец, а кто в сих превратностях древней политики смог разобраться, тот почти Карамзин, то есть молодец!

–  Вот так, - свесил распухший язык на плечо Харря Поттный, тайно удивляясь, что умудрился не переврать ни единого имени.
– А сейчас я бы водички хлебнул.

И полез за флягой.

–  Неплохая басня, давно не слышал, - Лежачий Камень был явно растроган.

Джеймс Барахлоу вспылил:

–  Тоже мне, Роман Трахтенберг! Всё-то мы знаем, ничем-то нас не удивишь!… Спорим, я расскажу анекдот, который ты никогда не слышал?

Барахлоу удивлялся сам себе: ему было обидно за Поттного и в то же время хотелось самому рассказать что-нибудь этакое. Не Харря же победитель колледжа Виммбилльдор по байкам! А Джеймс, между прочим, завоевал три кубка "Байкер года".

–  Ну, вздорный ребёнок, трави помалу, - принял вызов Лежачий Камень.

Джеймс покраснел: он давно не считал себя ребёнком. Однако смолчал, успокоился и выдал:

–  Пожалуйста. Сидят два комара на потолке спальни. А время ночное уже, стемнело, в общем. Один комар говорит второму: "Ладушки, дружище, хорошо тут с тобой, но поздно уже… Пойду сосну".

–  Хех!
– скорей, удивился, нежели рассмеялся Камень.
– Действительно не слышал. Ладно, считайте, что заплатили. Теперь мой товар. Видите на теле горы чёрную вертикальную полосу? Подойдите к ней вплотную и произнесите заклинание "Пресс-спейс-йес!" Лифт Дюка Ньюкема и заработает. Вот и всё.

–  Спасибо тебе, Камень, - поблагодарил Харря Поттный.

–  На здоровье, скушал, - едко ответил валун, и Поттный сразу же ощутил: Камню всё известно о Шаурме.

–  И ещё, в качестве бесплатного бонуса за то, что не лепили банальных приколов, мол, под меня вода не течёт, - продолжил Камень.
– Запомни, тумбочковатый мой Боянчик, не тот червь, которого мы едим, а тот, который нас ест. Правда, это не мой афоризм.

–  Это он о ком, о глистах?
– шепнул Джеймс озадаченной Молли.

Та лишь пожала плечами.

Попрощавшись с Лежачим Камнем, путники зашагали к тёмной полосе.

–  Слышь, анекдотчик?
– окликнул валун Джеймса.
– А где ты такую байку про комаров подцепил?

–  Сам придумал два дня назад, - не оборачиваясь, честно сказал Барахлоу.

–  Молоток! Удачи вам всем, бедняжечки вы мои…

Но последних слов Лежачего Камня ребята не расслышали.

–  Харря, если ещё раз про мою дальнюю родню байки плести станешь, убью, - прошипела Молли в ухо Поттному.

–  Это про царевну Фригидну что ли?
– решил уточнить Харря и получил сокрушительный шлепок по заднице.

Дойдя до широкой полосы и сотворив заклятие, Джеймс, Молли, Харря и Горбби ощутили, как их понесло вверх. Эльф прижался к ноге Харри. Ровненький квадрат земли, на котором они стояли, поднимался с невообразимой скоростью. Через считанные секунды валун превратился в маленькую беленькую точку. Наконец, взлёт закончился, и глазам искателей Чвакального Чмошища открылось небольшое селение аграрно-индустриального типа.

Аграрно-индустриальный тип сам вышел навстречу гостям, оставив соху, запряжённую механической лошадью (у страшной стальной животины из ноздрей валил дым, испуганный Горбби ещё сильнее прижался к ноге Поттного).

–  Добром пожаловать, дорогие пришельцы снизу!
– хозяин лошади радушно улыбался, протягивая ребятам руку. Ладонью вверх.

Они растерялись.

–  Не побоюсь ввести вас в лёгкое замешательство, дорогие товарищи, - тихо зашипел Горбби.
– Но товарищ встречающий намекает, что радуется вам не бесплатно.