Чтение онлайн

Звонко клацнули зубы Джеймса Барахлоу.

–  А этого, - Молли пнула голову Человекообразного Нелюдя, метко попав в муравейник.
– Я ухайдакала, как учит великий и неподражаемый Квентиус Таррантинус в своём научно-популярном труде "Летальное чтиво".

Барахлоу высвободил ногу из-под туши четвертованного девушкой Нелошадиного Коня.

–  Пойдём отсюда, Фригидель, а?
– заскулил Харря.

–  Отчего же не пойти? Пойдём, - пожала плечами девочка.
– А как вы думаете, мясо этих жеребчиков съедобно?

Поттного чуть не стошнило, но он зажал рот руками и сдержался.

–  Я имею в виду Нелюдей, - добила Молли.

Харря упал на колени, стараясь удержать накатившую Шаурму. Пищевод обжигало, дурнота отдалась острой болью в висках… Харря глянул на ладонь и… увидел сквозь неё землю! Но потом наваждение исчезло.

Спустя мучительные, бесконечно длившиеся мгновения толстячок справился с внутренним бунтом. Он стоял на четвереньках и отдувался.

Джеймс Барахлоу похлопал его по спине:

–  Ладно, мопс-переросток ты наш, пошагали что ли…

Ребята двинулись дальше. Харря периодически сверялся с картой. Барахлоу замурлыкал под нос очередную песенку. Постепенно бой забылся, о нём Поттному напоминали лишь довольная, почти светящаяся радостью Молли и изжога.

Ветер играл листвой, совершенно невообразимые по красоте пташки плели симфоническую какофонию… или какофоническую симфонию?… Ну, плели, и шут с ними.

Пролетавшая мимо птица вдруг застыла, нелепо раскрыв клюв и растопырив крылья. Затем в воздухе зажглись буквы: "Птица зависла и будет удалена". Надпись поболталась немного и взорвалась вместе с несчастной, оставив Харре и его спутникам облачко из пуха и перьев.

–  Как?! И тут творения Мастдая Глюкообильного?!
– очумело проговорил Барахлоу.

Своеобразный привет из школы ободрил детей. Они ощутили себя почти дома, в Хоботасте.

Но вскоре они были наказаны за беспечность: из чащи прямо на них выползла гигантская кобра. Гадина встала в боевую стойку, устрашающе раскрыв капюшон. Ледяные немигающие глаза следили за каждым движением Харри, Джеймса и Молли. Стоило пошевелиться - и змея угрожающе шипела.

–  Давай, Поттный, - прошептал уголком рта Барахлоу.
– Ты же вроде как Заклинатель… Побалакай с ней по-ихнему.

–  Ну, это всё брехня про заклинателя, - признался Харря.

Молли пихнула его локтем в бок:

–  Не ломайся, тюбик самовлюблённый! Не время.

Поттный зажмурил глаза. "У меня должно получиться! Я обязан!… Сейчас, на счёт три… Да!…" Поняв, что элементарно тянет время, юный чародей глубоко вдохнул и старательно, с выражением произнёс:

–  С-с-с-с-с-х-х-ш-ш… С-с-с-ш-ш-ш!

–  Ничё не поняла, - молвила змея человеческим голосом.
– Мальчик, ты чё, больной?

–  Да, очень больной, - на Харрю накатило вдохновение.
– И болезнь моя очень заразна. Видишь ли, я раньше был удавом.

Змея уставилась пронизывающим насквозь взором в глаза Харри Поттного, а затем как-то очень поспешно захлопнула капюшон и скрылась в чащобе.

–  Н-да… - почесал затылок Барахлоу, затем изобразил учителя Бабаянуса.
– Слегка авантюристично, на мой вкус, но эффективно, блин. Молодец, Поттный! Десять баллов Виммбилльдору.

Джеймс игриво хлопнул Харрю по плечу, и ребята рассмеялись, сбрасывая напряжение.

Путь освободился.

Барахлоу решил не давать беседе угаснуть:

–  Слушай, Поттный, а у тебя правда на заднице есть шрам в виде знака доллара?

–  Есть, - нехотя отозвался Поттный.

–  Значит, то, что пишут в книгах, ну, дескать, это тебе от Вольтаморда досталось, когда он исчез, тоже правда?

–  Нет, - выдавил из себя Харря.
– У меня дома унитаз со сколом на краю был, вот я и порезался…

–  В виде знака доллара?!

–  Ну, ёрзал человек, усаживался, видимо, - помогла Поттному Молли.
– Чего пристал?…

–  Всё, проехали, - сдался Барахлоу.

Харря с благодарностью поглядел на Фригидель.

Но поторопился - девочка задала ему больной вопрос:

–  Может, тогда расскажешь об истинных целях нашей миссии?

–  Э-э-э… - покраснел Харря.
– Мне надо…

–  Посоветоваться с шефом?
– голос Фригидель был холоден, как труп.

–  Да. Нет. То есть… - заметались мысли юного шаурмоеда.
– Мне надо… надо по-маленькому.

И Харря побежал к кустам.

Габриэль-Пауль-Дитрих-ван-дер-Блох Амадеус фон Лохкарт был, ясное дело, магом. Чрезвычайно талантливый с самого младенчества, Лохкарт блестяще постигал науку колдовать и попал в школу Хоботаст имея навыки второклассника. Закончив школу экстерном, Лохкарт двинулся дальше: изучал грифонов, драконов, сифонов и прочих миелофонов, достиг понимания истинного каталитического крекинга и идей Хайдеггера и просто сделал массу геройских поступков.

Нужно ли упоминать, что к двадцати пяти годам Лохкарт не менее трёх раз спасал Землю от катастрофы? Нужно.

В первый раз он отвернул от планеты силой своего гения гигантский астероид (послал нескольких шмуглов-бурильщиков с тем, чтобы они заложили в астероид атомную мину). Потом он магическими средствами вовремя остановил широкое распространение музыкального направления black-metal, которое, по прогнозам, привело бы человечество к ядерному суициду. Третий подвиг Лохкарта не имел отношения к атомной энергии. Молодой учёный закрыл маленькую чёрную дырочку (до чудесного воздействия мага в неё бесследно просачивались бюджетные средства России).

Трагизм Лохкарта состоял в абсолютной безвестности этого человека. О его деяниях не знали, его персоной не интересовались, его книги "Моя магическая борьба", "Я и мир" и "Это я, Амадеусочка" не раскупались. Высокий статный брюнет со скорбными усиками-мустангос не был востребован этим светом.

Причиной столь несправедливого отношения судьбы к Лохкарту являлся самый банальный сглаз. Но, к сожалению, неснимаемый.

Единственное, чем славился Амадеус фон Лохкарт - безумная страсть к карточным играм на фоне чудовищного невезения. Лохкарт проигрывал всем подряд и всё подряд. Таковы последствия фамильного проклятия: все Лохкарты были лохами в картах.