Чтение онлайн

Великий ужас обуял Поттного, и он очнулся. Ощупав мокрое от испарины лицо дрожащими руками, он убедился, что ничего не произошло… Мальчик успокоился и вновь провалился в сон.

Теперь Харря видел себя как бы со стороны. Он лежал без сознания на кушетке, с мерзкой пакостью на лице, а какие-то люди обсуждали, как можно её снять.

Вдруг это видение прервалось, и началась совсем уж непонятная галиматья: какие-то почти нагие девы убеждали Харрю помазаться снадобьем от пота; суровые, но справедливые мужчины пили эль разных марок одна лучше другой; прыщавые подростки хрустели шоколадками, а таинственное и строгое МНС РФ заклинало нечисть выйти из тени.

К счастью, этот шабаш скоро закончился, и мальчик ощутил себя в сознании. Гадкий осьминог отвалился, Харрю подташнивало и тянуло на солёненькое.

"У меня будет маленький?!" - подумал Поттный, ощущая странное движение в животе.

Затем Харрину утробу пронзила адская боль, и он увидел, как кожа на его брюхе натягивается и рвётся. Оттуда высунулась склизкая головка с острыми зубками и злыми глазками. За головкой вылезло длинненькое чешуйчатое извивающееся тельце.

–  А-а-а-а!!! Это не мой! Это чей-то чужой!!!… - завопил Харря Поттный.

Тем временем тварёныш полностью вылез и юркнул в вентиляционное отверстие.

–  Чужой!… - всхлипнул ему вслед мальчик.

–  Где чужой?
– грозно вопросила Молли Фригидель.

Харря открыл глаза. Над ним стояла в боевой пружинистой стойке сонная Молли с двумя кинжалами в руках.

–  Нигде, - пропищал Поттный, стискивая руками целёхонький округлый живот.
– Это просто сон.

В предрассветной мгле было видно, как девочка разочарованно прячет клинки.

–  Задолбал, толстый, - пробурчал Барахлоу.
– Вечно тебе кошмары снятся, трус несчастный.

Джеймс перевернулся на другой бок.

Однако сон был испорчен. Ребята, зевая, свернули свой высотный лагерь. Молли и Джеймс неторопливо позавтракали.

Начало трапезы выдалось забавным.

–  Ну, Поттный, ты и заспанец, - привычно издевался Барахлоу, извлекая из рюкзака еду.
– Боишься всяких глюков, а, между прочим, вполне вероятно, что всё вокруг не более чем ещё один сон. Большой и толстый. Не как ты, конечно. Шучу. Короче, как бы иллюзия кругом натуральная, а не реальность… Понимаешь, ложки нет.

–  Эй, это из другой сказки!
– укоризненно покачала головой Молли.

Джеймс хмыкнул:

–  Не умничай. Я говорю, ложки нет. Жрать нечем, понимаешь?

Он свесился из шалаша вниз, озираясь в поисках непонятно чего.

–  Ага, вот они! Тащат моё фамильное серебро!
– завопил Бархлоу.

По земле, запинаясь о старые жёлуди и кряхтя под весом Джеймсовой ложки, шли гномы.

Барахлоу направил на них волшебную палочку:

–  Облажамус!

Маленькие воришки тут же бросили добычу и забегали в панике.

–  Ох, и лажанулись же мы!
– кричали зачарованные бородатые человечки, совершенно не отдающие себе отчёта в том, а в чём, собственно, состоит лажа.

–  Разве я не изверг?
– потешался Барахлоу, ловя подлетевшую к нему ложку.

Все немного помолчали, слушая утренних птиц и слабые вопли "Ах, мы лохи позорные!".

Харря подумал, что два дня прошли неплохо, могло быть и хуже. Оставалось долгих пять дней, а ребята минули, судя по карте, половину пути до обиталища Чмошища.

–  Ты, Поттный, не злись, зря я так напрягся, - примирительно прочавкал жующий Барахлоу.
– Мне и самому изредка глючится… всякое…

Джеймс поёжился.

–  Например?
– тоскливо спросил вынужденный голодать Харря.

–  Эх… Ну, в прошлом году сон приснился, будто стал я маленьким-маленьким, и отросли у меня на ногах отвратительные волосы. Вот… Дали мне люди кольцо золотое и послали к какой-то красной стыдно сказать чему. Ну, ты в учебнике женской анатомии её видел… Как надену кольцо - сразу вижу эту, ну, ты понял. А она зовёт меня, притягивает, как пылесосом. Жуть! Там один с посохом объяснил, мол, если кольцо не уничтожить, то этой, из учебника, весь мир накроется… Я пошёл, конечно. Я же за мир. Разные гады лезли, убить хотели, кольцо отнять. Натерпелся всего, настрадался…

И Джеймс вернулся к еде.

–  А чем всё кончилось?
– не выдержал Поттный.

–  Не досмотрел. Будильник зазвенел. Но знаешь, что больше всего меня испугало?

–  Что?

–  Что у меня волосы на ногах вырастут. С тех пор каждый вечер смотрю и выщипываю на всякий случай.

Молли тихо хмыкнула в банку с вечной тушёнкой.

–  Не смейся, - надулся Барахлоу.
– Небось сама-то тоже…

–  Есть малежко, - согласилась Фригидель.
– Снится иной раз, что я Падла Анедала.

–  Кто это?
– хором откликнулись пацаны.

–  А шут её знает, но чрезвычайно грустной судьбы девка по любому…

Харря задумался, к чему все его видения: "Ясное дело, проглоченное зло даёт о себе знать. А в руку или ещё куда эти сны?…"

Юнец не знал.

Спустившись с дерева, юные путники отправились дальше. Не успели они пройти и ста шагов, как в музыку щебета ворвался отдалённый клич:

–  Эге-ге-ге-гей, Ёкарный Бабай!

–  Бай!… Бай!… Бай!… - разнеслось по округе.

–  Что за дурацкий вопль?
– удивился Харря.

–  Тапир недоученный, это же девиз Человекообразных Нелюдей!
– в страхе вскричал Барахлоу.

–  Бежим, - привычно приказала практичная Молли.

Они неслись, как знаменитые летательные мётлы "Пускаемые ветра-2003". Они шпарили, словно кипяток из гейзера. Они… Они… В общем, бежали они, вот.

Но, к несчастью, Человекообразные Нелюди скакали на Нелошадиных Конях. Вскоре они нагнали детей, и тем пришлось держать круговую оборону.

Маленькие беззащитные мальчики и девочка против семерых здоровенных самцов Нелюдя Человекообразного…

Самый свирепый преследователь, очевидно, вожак, издал очередное гортанное "эге-гей!", и всадники выхватили наводящие ужас Несабельные Мечи.

–  Кажись, нам пришла полная авада кедавра, - смачно матюгнулся Барахлоу.

–  Ы-ы-ы-ы, - неопределённо ответил Харря Поттный.

Отчего-то всем очень захотелось жить.