Хазарский словарь
Шрифт:
В этот момент все звонки на двери начали звонить и в дом ворвались гости, Джельсомина Мохоровичич вошла в вызывающих сапожках с прекрасными, неподвижными глазами, будто сделанными из драгоценных камней. Мать профессора Сука в присутствии всех гостей вручила ей виолончель, поцеловала ее между глаз, оставив на месте поцелуя еще один глаз, нарисованный губной помадой, и сказала:
– Как ты думаешь, Джельсомина, от кого этот подарок? Отгадай! От профессора Сука! Ты должна написать ему хорошее письмо и поблагодарить его. Он молодой и красивый господин. И я всегда берегу для него самое лучшее место во главе стола!
Углубленная в свои мысли, тяжелая тень которых могла бы отдавить ногу, как сапог, госпожа Сук рассадила своих гостей за столом, оставив почетное место пустым, как будто она все еще ожидает самого важного гостя, и рассеянно и торопливо посадила д-ра Сука рядом с Джельсоминой и остальной молодежью возле хорошо политого фикуса, который у них за спиной потел и слезился листьями так, что было слышно, как капли падают на пол.
В тот вечер за столом Джельсомина повернулась к д-ру Суку, дотронулась до его руки своим горячим пальчиком и сказала:
– Поступки в человеческой жизни похожи на еду, а мысли и чувства - на приправы. Плохо придется тому, кто посолит черешню или уксусом польет пирожное...
Пока Джельсомина произносила эти слова, д-р Сук резал хлеб и думал о том, что она одних лет с ним и других - с остальным миром.
Когда после ужина профессор Сук вернулся в свою комнату в гостинице, он вытащил из кармана ключ, достал лупу и принялся изучать его. На золотой монете, которая служила головкой, он прочитал еврейскую букву "X"...
...Д-р Сук заснул на рассвете с мыслями о том, что никогда не узнает, что сказала ему в тот вечер Джельсомина. К ее голосу он был совершенно глух.
* ИЗ ЗЕЛЕНОЙ КНИГИ *
Исламские источники о хазарском вопросе
ЯБИР ИБН АКШАНИ (XVII век) - по мнению лютнистов из Анатолии, некоторое время это имя носил шайтан, и под этим именем он явился одному из самых известных музыкантов XVII века - Юсуфу Масуди**. Ибн Акшани и сам был исключительно искусным музыкантом. Сохранилась его запись одной мелодии, по которой ясно, что при игре он использовал более десяти пальцев. Он был крупного сложения, не отбрасывал тени и носил на лице мелкие глаза, как две полувысохшие лужицы. О своем понимании смерти он не хотел говорить людям, но давал об этом понять косвенно, рассказывая истории, советуя им, как толковать сны или как добраться до понимания смерти с помощью ловцов снов. Ему приписывают два изречения: 1) смерть - это однофамилец сна, только фамилия эта нам неизвестна; 2) сон - это каждодневное умирание, маленькое упражнение в смерти, которая ему сестра, но не каждый брат в равной степени близок своей сестре. Однажды он решил на деле показать людям, как действует смерть, и проделал это, взяв для примера одного христианского военачальника, имя которого дошло до нашего времени: его звали Аврам Бранкович*, и воевал он в Валахии, где, как утверждал шайтан, каждый человек рождается поэтом, живет вором и умирает вампиром...
Ябир Ибн Акшани некоторое время жил скитальцем. Вместе со своим музыкальным инструментом, сделанным из панциря белой черепахи, он бродил по селам Малой Азии, играл и гадал, пуская в небо стрелы, воровал и выпрашивал по два сита муки каждую неделю... Он как будто выжидал, когда придет его время. Однажды, решив, что это время пришло, он потребовал от одного крестьянина, у которого была рыжая корова, привести ее за плату на определенное место и в определенный час. На этом месте уже целый год не было слышно ни единого звука. Крестьянин согласился, привел корову, и она проткнула Ибн Акшани рогами, так что он упал замертво там, где стоял. Умер он легко и быстро, будто заснул, и под ним в этот момент появилась тень, может быть, только для того, чтобы встретить его тело. После него осталась лютня из панциря белой черепахи, в тот же день превратившаяся в черепаху, ожившую и уплывшую в Черное море. Лютнисты верят, что, когда Ябир Ибн Акшани вернется в мир, его черепаха опять станет музыкальным инструментом, который заменит ему тень...
По другому преданию, Ябир Ибн Акшани вообще не умирал. Однажды утром в 1699 году в Царьграде он бросил лист лавра в лохань с водой и сунул голову в воду, чтобы вымыть свой чуб. Его голова оставалась под водой несколько мгновений. Когда он вынул голову из воды, вдохнул воздух и выпрямился, вокруг него больше не было ни Царьграда, ни царства, в котором он умывался. Он находился в стамбульском отеле высшей категории "Кингстон", шел 1982 год от Псы, у него была жена, ребенок и паспорт гражданина Бельгии, он говорил по-французски, и только на дне раковины марки F. Primavesi & Son, Corrella, Cardiff лежал мокрый лист лавра.
АТЕХ**** (начало IX века) - по исламскому преданию, при дворе хазарского кагана жила его родственница, известная своей красотой... Атех, кроме того, писала стихи, но достоверно известно лишь одно ее изречение, которое звучит так: "Разница между двумя "да" может быть большей, чем между "да" и "нет". Все остальное ей только приписывается.
Считается, что в арабских переводах сохранилось многое из ее стихов или текстов, созданных при ее участии. Особое внимание исследователей истории хазар в период обращения этого народа в новую религию привлекли стихи, посвященные хазарской полемике. По некоторым оценкам это были любовные стихи, использованные позже в качестве аргументов в вышеупомянутой полемике, когда начала вестись хроника событий того времени. Как бы то ни было, Атех участвовала в этой полемике с огромным жаром и успешно противостояла и еврейскому, и христианскому ее участникам, так что в конце концов она помогла представителю ислама, Фараби Ибн Коре**, и вместе со своим властелином, хазарским каганом, перешла в ислам. Грек, участвовавший в полемике, почувствовав, что проигрывает, объединился с еврейским посланцем, и они вместе решили выдать принцессу Атех властителям двух адов - еврейскому Велиалу и христианскому Сатане. Для того чтобы избежать такого конца, Атех решила добровольно отправиться в третий ад, исламский, предаться в руки Иблиса. Так как Иблис был не в состоянии полностью изменить решение Велиала и Сатаны, он лишил Атех пола, осудил ее забыть все свои стихи и свой язык, за исключением одного слова - "ку"****, при этом он даровал ей вечную жизнь... Так принцесса Атех осталась жить вечно и получила возможность снова и снова бесчисленное количество раз возвращаться к любому своему слову или любой мысли, никуда не торопясь, ибо вечность притупила чувство того, что во времени происходит раньше, а что позже. Но любовь ей была доступна только во сне. Так принцесса Атех полностью посвятила себя секте ловцов снов - хазарских священнослужителей, которые занимались созданием своего рода земной версии той небесной иерархии, которая упоминается в Священном писании. Атех и члены ее секты обладали способностью направлять в чужие сны послания, свои или чужие мысли и даже предметы. Принцесса Атех могла войти в сон человека моложе ее на тысячу лет, любую вещь могла она послать тому, кто видел ее во сне, столь же надежно, как и с гонцом на коне, которого поили вином. Только намного, намного быстрее... Описывается один такой поступок принцессы Атех. Однажды она взяла в рот ключ от своей опочивальни и стала ждать, пока не услышала музыку и слабый голос молодой женщины, который произнес следующие слова:
– Поступки в человеческой жизни похожи на еду, а мысли и чувства - на приправы. Плохо придется тому, кто посолит черешню или польет уксусом пирожное...
Когда эти слова были произнесены, ключ исчез изо рта принцессы, и она, как говорят, знала, что таким образом произошла замена. Ключ попал к тому, кому были предназначены слова, а слова в обмен на ключ достались принцессе Атех...
Даубманус *** утверждает, что в его время принцесса Атех все еще была жива и один музыкант, игравший на лютне, в XVII веке, турок из Анатолии по имени Масуди **, встретил ее и разговаривал с ней. Этот человек учился искусству ловца снов и обладал копией одной из арабских версий хазарской энциклопедии или словаря, но в тот момент, когда он встретил принцессу Атех, Масуди еще не прочел всех статей словаря, поэтому он не узнал слово "ку", когда принцесса Атех произнесла его. Это слово из хазарского словаря, и означает оно какой-то фрукт, и если бы Масуди это понял, то он догадался бы, кто стоит перед ним, и таким образом был бы избавлен от всех дальнейших усилий по овладению желанным мастерством; несчастная принцесса могла научить его охоте на сны гораздо лучше, чем любой словарь. Но он не узнал принцессы и упустил свою самую главную добычу, не понимая ее истинной цены. Поэтому, как рассказывает одна из легенд, собственный верблюд плюнул Масуди прямо в глаза.
КАГАН**** - хазарский правитель, слово происходит от татарского "хан", что означает "князь". По утверждению Ибн Фадлана, хазары хоронили своих каганов под водой, в ручьях. Каган всегда делил власть со своим соправителем, все превосходство его заключалось в том, что его приветствовали первым. Обычно каган был из старой, знатной, возможно турецкой, семьи, а король, или бек, его соправитель, - из народа, то есть хазар. Имеется одно свидетельство IX века (Якуби), которое говорит, что уже в VI веке наряду с каганом существовал и его представитель, халиф...
Соправители кагана обычно были прекрасными ратниками. Однажды после какой-то победы они захватили у врага в качестве трофея птицу - сыча,- который своими криками указывал на источники питьевой воды. Тогда враги пришли жить вместе с ними. И время начало течь слишком медленно...
...И однажды ночью, когда кони паслись при лунном свете, кагану во сне явился ангел и сказал ему:
– Создателю дороги твои намерения, но не дела твои.
Тогда каган спросил ловца снов, что означает этот сон и в чем причина хазарских бед. Ловец снов ответил, что грядет великий человек и время равняется по нему. Каган на это возразил: - Неправильно, это мы помельчали, отсюда и наши беды. После этого он удалил от себя хазарских священнослужителей и ловцов снов и приказал позвать одного еврея, одного араба и одного грека, чтобы они объяснили его сон. Каган решил вместе со своим народом принять веру того, чье объяснение будет наиболее убедительным. Когда при дворе кагана шла полемика о трех верах, он нашел наиболее вескими аргументы арабского участника, Фараби Ибн Коры **, который, в частности, дал понравившийся кагану ответ на его вопрос:
– Что освещает наши сны, которые мы видим в полной темноте, за сомкнутыми веками? Воспоминание о свете, которого больше нет, или же свет будущего, который мы, как обещание, берем от завтрашнего дня, хотя еще не рассвело?
– В обоих случаях это несуществующий свет, - отвечал Фараби Ибн Кора.
– Поэтому безразлично, какой из ответов правильный, и сам вопрос следует расценивать как несуществующий.
Имя кагана, который вместе со своими подданными принял ислам, не сохранилось. Известно, что он похоронен под знаком нун (арабская буква, похожая на полумесяц). Другие источники говорят, что имя его было Катиб - до того, как он разулся, обмыл ноги и вошел в мечеть. Своего старого имени и обуви он не нашел после того, как, окончив молиться, вышел из мечети на солнечный свет.