Чтение онлайн

– Даже у нашей малышки Джин, наверно, есть секреты, - сказал Найджел, устремив взгляд на мисс Томлинсон.

Джин в сердцах воскликнула, что не позволит себя оскорблять.

– Я уеду отсюда, - сказала она, - в Ассоциацию молодых христианок!

– Смилуйся, Джин, - взмолился Найджел.
– Мы больше не будем.

– Отвяжись от нее, Найджел, - устало сказала Вэлери.
– Поймите, полиции ничего не оставалось, как обыскать дом.

Колин Макнабб откашлялся.

– По-моему, - изрек он менторским тоном, - полиции следовало ввести нас в курс дела. Что именно явилось причиной смерти миссис Николетис?

– Наверное, нам скажут во время дознания, - раздраженно откликнулась Вэлери.

– Не уверен, - сказал Колин.
– Я лично считаю, что они отложат дознание.

– У нее стало плохо с сердцем, да?
– спросила Патрисия.
– Она ведь упала на улице.

– Она была пьяна, когда ее доставили в участок, - пояснил Лен Бейтсон.

– Значит, она все-таки пила, - протянула Джин.
– А я, представьте себе, всегда это подозревала. Говорят, когда полиция обыскивала дом, у нее в буфете нашли гору пустых бутылок из-под бренди, - добавила она.

– Наша Джин все про всех знает, - поддел ее Найджел.

– Теперь понятно, почему она бывала такой странной, - сказала Патрисия. Колин опять откашлялся.

– Знаете, я случайно видел, как она заходила в субботу вечером в "Ожерелье королевы", я как раз возвращался домой.

– Там-то она и наклюкалась, - сказал Найджел.

– Значит, она умерла от слишком большой дозы алкоголя?
– спросила Джин.

Лен Бейтсон замотал головой.

– От кровоизлияния в мозг? Вряд ли.

– Боже мой, неужели вы думаете, что ее тоже убили?
– спросила Джин.

– Наверняка, - сказала Салли Финч.
– Вот уж чему не удивлюсь.

– Пожалуйста, - сказал Акибомбо.
– Я правильно понял? Вы думаете, что ее кто-то убил?

Он вертел головой, заглядывая в лица соседей.

– Пока что у нас нет оснований так думать, - сказал Колин.

– Но кому нужно было ее убивать?
– затараторила Женевьев.
– Она что, купалась в деньгах? Да, если она была богатой, значит, ее правда могли убить.

– Она была просто несносной, моя радость, - сказал Найджел.
– По-моему, у каждого руки чесались ее укокошить. Лично я много раз собирался, - добавил он, весело уплетая мармелад.

***

– Салли, можно я тебя спрошу одну вещь? Из-за то, что говорили на завтрак. Я очень много думал.

– На твоем месте я не стала бы много думать, Акибомбо, - сказала Салли. Это вредно для здоровья.

Салли с Акибомбо обедали в летнем ресторане в Риджентс-парке, - по календарю лето уже наступило, и ресторан открыли.

– Все утро, - мрачно начал Акибомбо, - я был очень расстроен. Я не мог правильно отвечать на вопросы преподаватель. Он был мной сердит. Он сказал, я переписываю много книг и не думаю сам. Но я приехал в Англия, чтобы приобретать знания из книги, и мне кажется, книги говорят лучите, чем говорю я, потому что я не говорю хорошо по-английски. И кроме того, сегодня утром я мог думать только о том, что происходит на Хикори-роуд, и о трудности, которые там есть.

– Как я тебя понимаю, - сказала Салли.
– Я тоже все утро не могла сосредоточиться.

– Поэтому я прошу тебя, пожалуйста, сказать мне несколько вещи, потому что я очень много думал.

– Ну, валяй, рассказывай, о чем ты думал.

– Я думал об этом.., бореном.., бореном...

– Бореном? О борной кислоте, что ли?

– Я не хорошо понимаю. Это кислота, да? Кислота, как серная, да?

– Ну, не как серная, нет, - сказала Салли.

– Это не для лабораторные эксперименты?

– Никогда не слышала, чтобы с борной кислотой проводились эксперименты. По-моему, она совсем не едкая и безобидная.

– Ты хочешь сказать, что ее можно класть в глаза?

– Ну да. Для этого она и существует.

– Ага, значит, объяснение такое. Мистер Чандра Лал, он имеет маленькую белую бутылку с белый порошок, и он кладет порошок в горячий вода и моет с ней глаза. Он держит это в ванной, и когда один день ее там нет, он становится очень сердитый. Это значит бореный кислота, да?

– Но что ты все про борную да про борную?

– Я скажу тебе скоро. Не сейчас. Я должен еще думать.

– Думать - думай, но особо не выступай, - сказала Салли.
– Я не хочу, чтобы и ты отправился на кладбище.

***

– Вэлери, ты не могла бы дать мне совет?

– Ну, конечно. Джин, хотя, честно говоря, не понимаю, зачем люди приходят советоваться. Ведь потом они все равно поступают по-своему.

– Но для меня это вопрос совести.

– Тогда ты не по адресу обратилась, у меня ведь нет ни стыда, ни совести!

– Не говори так, Вэлери!

– Я говорю как есть.
– Вэлери погасила окурок.
– Я вожу контрабандой парижские тряпки, беспардонно вру образинам, которые приходят к нам в салон, уверяю их, что они писаные красавицы. Я даже езжу зайцем в автобусе, когда у меня нет денег. Ну, да ладно, шутки в сторону. Что у тебя стряслось?

– Вэлери, ты помнишь, что Найджел сказал за завтраком? Как ты думаешь, можно выдавать чужие секреты?

– Что за дурацкий вопрос! Ты не могла бы выразиться поточнее? О чем ты говоришь?

– О паспорте.

– О паспорте?
– удивленно приподнялась Вэлери.
– О каком?

– О паспорте Найджела. Он у него фальшивый.

– У Найджела?
– с сомнением протянула Вэлери.
– Не может быть. Ни за что не поверю.

– Но это так. И знаешь, по-моему, тут что-то нечисто... Я слышала, как полицейский говорил, что Силия знала про какой-то паспорт. А вдруг она знала про его паспорт, и он ее убил?

– Звучит весьма мелодраматично, - сказала Вэлери.
– Но, по-моему, все это чушь. Кто тебе рассказал про паспорт?

– Я сама видела.

– Ты? Когда?

– Совершенно случайно, - сказала Джин.
– Мне нужно было взять кое-что, и я по ошибке заглянула в портфель Найджела. Он стоял рядом с моим на полке в гостиной.

– Ну это ты рассказывай кому-нибудь другому.
– Вэлери скептически усмехнулась.
– Признавайся, что ты делала? Копалась в чужих вещах?

– Ну что ты! Конечно нет!
– Голос Джин звенел от праведного гнева.
– Я никогда не роюсь в чужих вещах. За кого ты меня принимаешь? Просто я задумалась, по ошибке открыла его портфель и стала перебирать бумажки...