Чтение онлайн

– Войдите!
– откликнулся инспектор. Дверь распахнулась, и на пороге вырос Акибомбо. Его черное лицо расплылось в широкой улыбке.

– Пожалуйста, - сказал он.

Инспектор Шарп раздраженно перебил его:

– Да, мистер.., м-м.., что у вас там?

– Пожалуйста, мне необходимо делать заявление. Очень важный заявление, проливающий свет на этот печальный трагедия.

Глава 18

– Хорошо, мистер Акибомбо, - уступил инспектор Шарп, - рассказывайте, я вас слушаю.

Акибомбо предложили стул. Он сел, глядя на обратившихся в слух инспектора и миссис Хаббард.

– Благодарю вас. Я начинаю?

– Да-да, пожалуйста.

– Видите ли, иногда у меня бывает неприятный ощущение в области желудок.

– Ай-ай-ай!

– Меня тошнит, как выражается мисс Салли, но в действительности меня не совсем тошнит. Я хочу сказать, у меня нет рвота.

– Да-да.
– Инспектор Шарп с трудом сдерживался, выслушивая эти физиологические подробности.
– Очень вам сочувствую. Но вы собирались рассказать...

– Может, это от непривычная пища. У меня здесь, - Акибомбо точно указал где, - очень наполнено. И еще я думаю, меня тошнит, потому что нам дают мало мясо и много.., как это говорится.., углеродов.

– Углеводов, - машинально поправил инспектор.
– Но я не понимаю...

– Иногда я пью маленький таблетка, мятный сода, а иногда порошок для желудок. Что именно - не важно, главное - что из меня сразу выходит много воздуха.
– Мистер Акибомбо весьма реалистично изобразил отрыжку.
– После этого, - он ангельски улыбнулся, - я чувствую себя гораздо лучше, гораздо лучше.

Лицо инспектора густо побагровело, а миссис Хаббард властно произнесла:

– Мы все прекрасно понимаем. Ближе к делу!

– Да. Конечно. Как я говорил, это случилось в начале прошлой неделя.., я точно не помню. Макароны были очень хорошие, и я очень много кушал и потом чувствовал очень плохо. Я пытался работать для моего преподавателя, но думать, когда здесь, - Акибомбо опять продемонстрировал где, - наполнено, очень трудно. Это было после ужин, и в гостиной была только Элизабет. Я говорю: "У тебя есть сода или порошок для желудок? Мой кончился". А она говорит: "Нет". "Но, - говорит она, - я видела у Пат в комод, когда возвращала ей носовой платок. Я тебе принесу, - говорит она.
– Пат не будет сердиться". И она ходила наверх и приносила мне пузырек. Почти пустой, сода почти нет. Я говорил спасибо и шел в ванную, насыпал в воду почти полный чайный ложка, размешивал и пил.

– Чайную ложку? Чайную ложку! Боже мой! Инспектор ошалело уставился на Акибомбо. Сержант Кобб изумленно подался вперед. Миссис Хаббард загадочно пробормотала:

– Распутин!

– Вы проглотили чайную ложку морфия?

– Да, потому что я думал: там сода.

– Ах, конечно... Но почему с вами ничего не случилось?

– Я потом был болен, серьезно болен. У меня не просто была изжога. Мой живот очень, очень болел.

– Не понимаю, как вы вообще остались живы!

– Распутин - да и только, - повторила миссис Хаббард.
– Того тоже травили ядом и никак не могли отравить! Мистер Акибомбо продолжал:

– Потом, когда следующий день мне становилось лучше, я брал пузырек, в котором сохранялась еще мало-мало порошка, и ходил к аптекарю. Я хотел знать, что такое я принял, отчего мне становилось так плохо?

– И что он сказал?

– Он сказал, чтобы я приходил позже, а когда я приходил, он говорил: "Ничего удивительного! Это не сода. Это бора.., бореный кислота. Вы можете класть его в глаза, но если пить чайный ложка этот бореный кислота, вы заболеваете".

– Борная кислота?
– остолбенел инспектор.
– Но как она попала в этот пузырек? Черт побери, куда делся морфий?
– застонал он.
– У меня голова кругом идет.

– Пожалуйста, я продолжаю, - сказал Акибомбо.
– Я стал думать.

– Ага, - сказал Шарп.
– И что же вы надумали?

– Я думал о мисс Силия и о том, как она умерла; о том, как кто-то после ее смерти входил в ее комната и оставлял пустой пузырек с морфий и маленькая записка, говорившая, что она убила себя.

Акибомбо на мгновение умолк, инспектор ободряюще кивнул.

– И я.., я говорил: кто мог это сделать? И я думал, что если это девушка, то это легко, а если парень, то нет, потому что он должен спускаться по наша лестница и подниматься другая, и кто-то может просыпаться и видеть или слышать его. И я думал опять и говорил: предположим, это кто-то в наша половина, но в комнате рядом с мисс Силия.., ведь только ее комната соседняя с наша половина, да? У него балкон, и у нее балкон, и она спит с открытый окно, потому что это гигиенично. И значит, если он большой, сильный и атлетичный, он может прыгнуть в ее балкон.

– Кто из мальчиков жил рядом с Силией? Кто же, дай Бог памяти?
– сказала миссис Хаббард.
– Ах да, Найджел и...

– И Лен Бейтсон, - закончил инспектор, притрагиваясь к бумажному пакетику.
– Лен Бейтсон.

– Он очень хороший, очень, - грустно сказал мистер Акибомбо.
– И он мне очень нравится, но мы не можем проникать глубоко в человеческая психология. Разве нет? Так считает современная теория. Мистер Чандра Лал очень сердился, когда его бореный кислота для глаз исчезался, а когда я спросил, он сказал, что ему говорили, что бореный кислота брал Лен Бейтсон...

– Значит, морфий, который лежал в ящике Найджела, заменили борной кислотой, а потом Патрисия Лейн насыпала соду в пузырек, в котором, как она считала, был морфий, а на самом деле там была борная кислота... Так-так... Понимаю...

– Но я вам помогал, правда?
– вежливо спросил мистер Акибомбо.

– Да, конечно, мы вам крайне признательны. Но, пожалуйста, мистер.., м-м.., не распространяйтесь больше на эту тему.

– Хорошо, сэр. Я буду очень осторожный. Мистер Акибомбо церемонно поклонился и вышел из комнаты.

– Лен Бейтсон!
– расстроилась миссис Хаббард.
– Ах, нет! Нет!

Шарп взглянул на нее.

– Вам грустно думать, что Лен - убийца?

– Да, мне нравится этот паренек. Характер у него, конечно, не сахар, но мне казалось, что он очень милый и добрый мальчик.

– Многие преступники именно такими и кажутся, - возразил Шарп.

Он осторожно развернул пакетик. Миссис Хаббард наклонилась вперед... На белой бумаге лежали два коротких курчавых рыжих волоска.

– Боже мой!
– сказала миссис Хаббард.

– Да, - задумчиво откликнулся Шарп.
– Я давно убедился, что убийца, как правило, допускает хотя бы одну ошибку.

Глава 19

– Но это же чудесно, друг мой!
– восхищенно воскликнул Эркюль Пуаро.
– Все так прозрачно... То есть совершенно прозрачно!

– Можно подумать, что вы говорите о супе, - проворчал инспектор.
– Не знаю, может, для вас это действительно прозрачно, но, на мой взгляд, супчик еще мутноват.

– Какое там мутноват! Все уже предельно ясно!