Чтение онлайн

***

Джеронимо, по лбу которого катились капли пота, смотрел на полицейских испуганными черными глазами.

– Я ничего не вижу. Ничего не слышу, верьте мне. Я ничего совсем не знаю. Я с Марией в кухня. Я начинаю готовить минестрони. Я теру сыр...

Шарп прервал его словоизлияния.

– Никто вас не обвиняет. Мы просто хотим кое-что уточнить. Кто был в общежитии после шести часов?

– Я не знаю. Как я могу знать?

– Но вам же из кухонного окна прекрасно видно, кто входит в дом, а кто выходит, не так ли?

– Да-да...

– В таком случае расскажите нам.

– Они все время ходят туда-сюда в это время.

– Кто был в доме с шести вечера до нашего приезда, до без двадцати пяти семь?

– Все, кроме мистер Найджел, миссис Хаббард и мисс Хобхауз.

– Когда они ушли?

– Миссис Хаббард уходила перед чай, она еще на улица.

– Так. Дальше.

– Мистер Найджел уходил полчаса назад, приблизительно. Около шесть часов. Он был очень расстроенный. Он пришел с вами сейчас.

– Ага, хорошо.

– Мисс Вэлери, она выходила ровно в шесть. По радио как раз время: пип-пип-пип. Она одетая для коктейль, очень нарядный. Она еще не пришла.

– А все остальные были здесь?

– Да, сэр. Все.

Шарп заглянул в записную книжку. Он отметил время, когда звонила Патрисия. Это произошло в шесть минут седьмого.

– Значит, все уже были здесь? А может, кто-нибудь пришел в промежутке между шестью и половиной седьмого?

– Только мисс Салли. Она ходила посылать письмо почтовый ящик и возвращался.

– Вы не знаете, когда точно она вернулась? Джеронимо наморщил лоб.

– Она возвращалась, когда были новости.

– Стало быть, после шести?

– Да, сэр.

– А что именно передавали?

– Не помню, сэр. Но не спортивные новости. Потому что, когда по радио спорт, мы выключаемся.

Шарп мрачно усмехнулся. Весьма широкий простор для деятельности. Исключить можно было только Найджела Чэпмена, Вэлери Хобхауз и миссис Хаббард. Предстоял долгий, утомительный допрос. Кто был в гостиной, кто нет? Кто мог за кого поручиться? Вдобавок ко всему у многих студентов, особенно у азиатов и африканцев, отсутствует чувство времени.

Работенка инспектора ждала незавидная. Но выполнить ее было необходимо.

***

Обстановка в комнате миссис Хаббард была гнетущей. Сама миссис Хаббард, еще не успевшая переодеться в домашнее платье, сидела на диване; ее милое круглое лицо вытянулось, в глазах застыла тревога. Шарп с сержантом Коббом сели за маленький столик.

– Наверное, она звонила отсюда, - сказал Шарп.
– После шести в гостиной было много народу, и все утверждают, что из холла в это время никто не звонил. Конечно, целиком полагаться на этот контингент нельзя, они никогда не следя г за временем. И все же скорее всего она звонила отсюда. Вас не было, миссис Хаббард, но ведь вы, наверное, не запираете дверь?

Миссис Хаббард замотала головой.

– Нет... Миссис Николетис всегда запирала, а я - нет...

– Хорошо. Значит, Патрисия Лейн звонила отсюда, она была страшно взволнована тем, что вспомнила. А когда она разговаривала, кто-то сюда заглянул или вошел. И тут Патрисия замолчала, повесила трубку. Почему? Может, потому что именно этого человека она и подозревала? Или же просто решила, что осторожность не помешает? Оба предположения вполне вероятны, но я лично склоняюсь к первому.

Миссис Хаббард закивала, соглашаясь с инспектором.

Тот продолжал:

– За Патрисией, очевидно, следили. Может быть, подслушивали под дверью. Потом вошли, с явным намерением помешать ей договорить. А потом...
– лицо Шарпа помрачнело, - она пошла с Патрисией, непринужденно болтая о пустяках. Может, Патрисия обвинила ее в пропаже соды, а она попыталась оправдаться.

Миссис Хаббард резко спросила:

– Почему вы говорите "она"?

– М-да, забавная вещь - местоимение! Когда мы обнаружили труп, Найджел Чэпмен сказал: "Я убью того, кто это сделал. Я убью его!" "Его", отметьте! Найджел Чэпмен был абсолютно уверен, что убийца - мужчина. Может, потому что представление о жестокости и насилии ассоциируется у него с мужчиной. А может, он кого-нибудь подозревает. Мы еще успеем выяснить, что к чему. Но я лично склонен думать, что убийца - женщина.

– Почему?

– Очень просто. Кто-то пошел с Патрисией к ней в комнату, и она восприняла это вполне естественно. Следовательно, это была девушка. Юноши крайне редко заходят на женскую половину, не так ли, миссис Хаббард?

– Да. Это нельзя назвать непреложным правилом, но оно соблюдается довольно четко.

– Комнаты юношей находятся в другом крыле. Если предположить, что разговор Патрисии с Найджелом до его прихода в полицию был кем-то подслушан, то подслушать его могла, очевидно, женщина.

– Я вас понимаю. Некоторые девушки действительно любят постоять у чужих дверей.
– Она покраснела и добавила извиняющимся тоном:

– Впрочем, я слишком резко выразилась. Ведь на самом деле, хотя дом наш сработан на совесть, внутри он неоднократно перестраивался. А новые перегородки такие тоненькие. Через них все слышно. Правда, Джин действительно любит подслушивать, что есть - то есть. Это у нее в крови. И когда Женевьев услышала, что Найджел разговаривает с Пат, она не преминула остановиться, пытаясь расслышать каждое слово. Это тогда, когда Найджел говорил, что его мать отравили.

Инспектор кивнул. Он уже успел побеседовать с Салли Финч, Джин Томлинсон и Женевьев.

– А кто живет рядом с Патрисией?
– спросил он.

– С одной стороны - Женевьев, но там капитальная стена, через нее вряд ли что можно услышать. С другой, ближе к лестнице, - комната Элизабет Джонстон, между комнатами тонкая перегородка.

– Круг несколько сужается, - подытожил инспектор.
– Француженка слышала конец разговора, а собиравшаяся на почту Салли Финч - начало. Следовательно, кому-либо еще что-то подслушать было практически невозможно, разве только что немножко из середины разговора. Весь же разговор могла подслушать, пожалуй, только Элизабет Джон-стон, чья комната за тонкой перегородкой, но уже совершенно точно установлено, что в это время Элизабет находилась в гостиной.

– И никуда оттуда не выходила?

– Нет, она ходила в свою комнату за книгой. Как всегда, никто не помнит, когда именно.

– Это мог сделать любой из студентов, - растерянно добавила миссис Хаббард.

– Если полагаться только на их слова, то да, однако у нас есть кое-что еще.

Он достал из кармана маленький пакетик.

– Что это?
– заволновалась миссис Хаббард. Шарп улыбнулся.

– Волосы.
– .Патрисия Лейн сжимала их в кулаке.

– Вы хотите сказать, что... В дверь постучали.